— Я отнесусь к экземпляру со всей осторожностью и почтительностью, с какой смогу.
— Знаете, учитывая обстоятельства нашего встречи, я… намерен вам её подарить.
— О, что вы…
— Вы ведь не думаете, что у меня всего один образец? Вы ведь не столь наивны. Я заказал пять копий. При мне две, остальные лежат по коллекциям родственников. Брат должен получить одну как раз ко дню рождения.
— Премного благодарен… но это слишком для меня.
— Я настаиваю.
— Мне будет не легко с этим свыкнуться.
— У вас на то все будни оставшейся недели.
— И выходные, что грядут за мигом суеты.
— Красиво сказано.
— Красивые глупости говорить не трудно.
Насладившись разбавленным чаем без сахара, Тамура, ошарашенный, шёл домой. Вспоминая обрывки состоявшегося разговора.
— Предпочитаю чай без сахара. Чем крепче — тем лучше, главное, конечно, не доходить до крайности. Иначе не почувствуешь сам вкус чая, только беспросветную горечь. Так и жизнь стоит пить. Какой бы пресной она поначалу не показалась, вкус её в полной мере познаётся лишь по прошествии времени.
Умный старик
— По молодости я достаточно хлебнул этого сахара. Пару раз по ошибке насыпАл себе соли. Но теперь ни-ни.
И забавный
— Помню, как-то взбрело мне в голову начать делать закладки ко всем книгам, что я брал в библиотеках и оставлять на них свои контакты. Но не просто писать буквы и цифры, а выводить на них полноценные иллюстрации. Так я встретил свою жену. А ещё однажды мой младший брат нашёл закладку пятилетней давности. Он очень долго не мог поверить, что это моих рук дело. Меня к тому моменту в родном Бангалоре уже года два как не было.
Чёрт возьми, ему лет сколько, а послушать, так душой он моложе меня
— Рано взрослеют…
А всё эти чёртовы стены
Принеся книгу домой, Тамура, весь сияющий, раскрыл свой читальный столик, водрузил на него книгу и долго не мог унять волнения. Дыхательные упражнения помогли. Наконец он раскрыл первую страницу, залпом проглотил первую главу, как вдруг вспомнил…
Он собирался поесть.
***
Проведя несколько часов наедине с книгой и наваристыми блюдами от Кобаяши-сан, Йори Тамура испытал сначала невероятное восхищение мастерством перевода и слога своего нового друга, с головой ныряя в океан образов и острых ощущений. Он словно живьём побывал в голове юной дворянки 18-го века, ощутил всю остроту одиночества, колющего у тебя под ложечкой и в самое сердце. На него вновь нахлынул кровавый туман, но то было долгое, мучительное и приятное чувство болезни. И когда одинокая Рене наконец-то затянула петлю ремня вокруг своей тонкой бледной шеи, впадая в смертельный экстаз… последние строчки щелчком разбудили Тамуру.
Мир вокруг стал холодным и жёлтым. Будто в красной комнате кто-то включил свет.
Ему захотелось пробежаться ещё раз по всей книге глазами, прежде чем захлопнуть её. Но пальцы ощущали какую-то недосказанность.
Перевернув страницу в сторону оглавления, Тамура наткнулся на цикл переведённых коротеньких интервью.
— Таких я раньше не видел.
Смотри приписку. Это эксклюзивные ответы на вопросы для посетителей частного фестиваля «Burning Flag»
— Тогда откуда у старика из Бангора эта информация.
Головой подумай. Или сам на фестивале был или кто-то из его родственников.
— Так вот, почему он с таким пиететом отзывался об этом «молодом человеке».
Возможно, он его лично знает.
— Быть может, ему известно гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.
Да и на второй.
— Быть может, он даже бывал у Снаудера дома!
Вот только теорий заговоров здесь не надо, а? Не в моей голове!
— Только представь, побывать у него дома, увидеть места, где рождаются эти шедевры.
Ты начинаешь меня пугать
— Побывать в его голове…
Акстись!
— Посмотреть на мир его глазами…
Вырвать их из рук
— Как древние топазы…
Успокойся!
— Я спокоен.
Мне страшно за тебя
— Всё хорошо.
Мне страшно от того, что я вижу в твоей голове
— В ней словно пылающий металлический штырь.
Горящая стрела
— И она вращается.
Это больно. Так не должно быть!