Даже ни одно окно не загорелось.
Йори, с книгой в руках, ходил по пустым улицам и чувствовал себя невидимкой. Ему срочно нужен был индиец. Нужно говорить с ним. Любая правда, любая ложь. Только бы поскорее отрезать от себя момент ожидания.
Быть может, всё это интервью — просто шутка?
Что если никакого фестиваля горящего флага не существует?
Действительно ли Шнаудер вообще писал эти рассказы, а не просто на ходу придумал байку про них, чтобы развлечь публику?
Нет, всё это бред. Не в манере Снаудера так шутить. Он уходит и на этом всё. Но мне надо. Надо услышать это из других, живых уст. От того, кому можно доверять.
— Мне нужен этот Бангорец.
Но как я его найду?
— Я ведь даже не знаю его адреса…
В отчаянии Тамура приступил к исследованию окон. Он робко заглядывал то в одно, то в другое. Перемещался медленно, чуть ли не на цыпочках, стараясь не произвести лишнего звука.
Но серые маленькие комнаты с однообразным убранством не давали ни малейшего намёка на присутствие иностранца. Как странно, что им не пришло в голову уточнить адреса друг друга. Видимо, это им было совсем не важно, ведь куда больший интерес представлял Ганс Снаудер со своим романом.
— Великий человек… — прошептал Тамура.
В своих поисках он даже поднялся по лестнице и заглянул в окно бывшего хозяина блю-рея, но квартира оказалась пустой и в темноте выглядела ободранной, точно немытая кастрюля.
Тамура наклонился и откинул маленькую форточку для писем, но через неё он не смог разглядеть ничего нового. С лёгким хлопком от опустил дверцу. Разогнулся и почувствовал резкую боль в затылке. Хрящи, соединяющие позвонок-атлант с основанием черепа, издали дикий оглушающий хруст. Стрела в голове снова зажглась и начала бешено вращаться.
Тамура опустился на колени, выронив книжку, и одной рукой схватился за голову. Он кричал безумно. Молча. Гримаса острой нестерпимой боли застыла на его лице и только летучие мыши могли бы услышать его.
Чтобы сбавить боль внутри головы, Йори собрал пучок волос в косичку и с силой потянул. Множество маленьких тёплых точек на коже сначала неприятно дёрнули кожу, потом подарили ему блаженство обезболивания.
Как же это приятно иногда… ничего не чувствовать.
Проделанная операция сработала и Тамура наконец смог открыть глаза. Более-менее ровное дыхание вернулось к нему. Но было что-то… новое.
Горячая стрелка, словно компас, замерла в одном направлении. И более того, казалось, она указывала в одну конкретную, совсем недалёкую точку. Тамура не знал, как это работает. Но он будто бы интуитивно видел сквозь стены. Как артиллерист строит траекторию к своей цели, не видя её, собираясь выстрелить с навесом.
Находясь на втором этаже, он подобрал книгу, поднялся и устремил свой пытливый взор туда. Совсем не далеко. Всего в двух улицах. Чтобы видеть цель, не обязательно даже было смотреть.
Он мог бы дойти туда и с закрытыми глазами.
Это было удивительно. Даже сверхъестественно. Но Тамура не хотел разбираться в природе этого чувства. Его колотил озноб. И всё, чего он хотел — это поскорее разделаться со своими вопросами.
Тамура посмотрел на часы и шатающимися шагами пошёл к заветной двери.
На часах было 3:13.
***
Шаг. Ещё один. И ещё.
Тамура остановился у странно украшенной двери. На ней был будто бы нарисованный орнамент, однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это прибитый толстыми скрепками ковёр из странной очень твёрдой ткани. Как будто бы из африканских дредов.
Стрела отпустила его голову. Он немного помялся, переступая с ноги на ногу. Затем всё-таки решился, сделал несколько размеренных вдохов и позвонил в звонок.
За дверью послышалось лёгкое копошение. Несколько гулких шагов, как будто кто-то спрыгнул с кровати и вдруг тишина.
Тамура прилип ухом к двери, подслушивая и тут же больно получил резко открывшейся дверью в висок. Почесав ушибленное место, он посмотрел на недовольного индийца. Старик стоял слегка пригнувшись, с палкой в одной руке и с крошечным пистолетом в другой. Увидев Тамуру, он успокоился, опустил палку, расправил плечи и мигом подобрел в лице.
— А, это вы, мой юный друг… Что привело вас ко мне в столь… ээээ.
Четыре часа ночи — мелькнуло в голове.
— Я… приношу извинения. Но дело, ради которого я пришёл, не терпит отлагательств.
Тамура поднял книгу на уровне груди.