А вдруг он сейчас где-то далеко. Тебе не приходило в голову, что люди могут менятьменять место жительства.
— Умолкни.
Образумься, почём тебе знать, что старик не ошибся?!
— У меня есть стрела в голове.
И ты отлично чувствуешь
— Что она говорит.
Молодой клерк, Йори Тамура спустился на первый этаж своего дома, повернул за угол и споткнулся обо что-то мягкое и пыльное.
Тебя ноги еле держат, иди к врачу
— Что за чёрт?!
Это был тот самый плед. С рыжим прямоугольником.
— Ну, наконец-то руки дошли его поднять.
Тамура горько усмехнулся. Сколько же времени прошло…
— Ничего страшного — убеждал он себя — уж теперь не замёрзнем.
Йори перекинул пыльный кусок материи через плечо и отправился к дороге, у которой ещё недавно валялся в беспамятстве, с резкой болью в виске. Он поймал такси, закрыл глаза и уехал в Аэропорт.
***
Окленд встретил его холодно. Равнодушно. Никто не держал табличку с его именем. Таксисты обходили стороной, будто не замечая. Тамура даже не думал, где остановиться. Денег хватало только на еду и обратный билет. Туристическая NzetA позволяла многое. Например, пренебречь удобствами вроде жилища. Чем Тамура (как настоящий наркоман) и воспользовался.
До Челтнемского пляжа он прошёл пешком, по дороге заглянув в банк и разменяв часть иен на новозеландские доллары. На каждый доллар приходилось почти 79 иен. Тамура старался экономить на всём. Он запасся самыми дешёвыми консервами и чистой водой со сладкой газировкой. Неся тяжёлые пакеты, он обливался потом, но ветряная погода спасла его от перегрева. Дорога заняла около шести с половиной часов и когда Тамура добрался до заветного пляжа. Была глубокая ночь.
Измождённый, он сложил свои пожитки в яму и уснул.
Громкие крики чаек и острый луч солнечного света разбудили его рано утром. Поспать пришлось считанные часы, однако Тамура чувствовал себя на подъёме. Он встал, отряхнул свои покрытые песком туфли и осмотрелся.
Стрела в голове будто бы застыла. Но с каждой секундой она всё сильнее и сильнее нагревалась. Это чувствовалось, однако за этим не следовало желанного ожога.
— Может ли это быть… Снаудер рядом, но… при этом так…
Далеко.
— Да.
Тамура почувствовал холодное урчание в животе. Он опустошил две банки морских консервов и закусил их рисовыми сухарями, запил сладкой газировкой. Не лучшая диета для зубов.
Понемногу пляж заполнился людьми. Женщины, дети, пузатые и крепкие мужчины.
Йори выкопал небольшую яму у раскидистого дерева, стоявшего посередине пляжа, сложил пакет с едой в углубление и поплотнее обмотался пледом. Вряд ли кому-то придёт в голову воровать. И всё же. Он достал свой гигиенический набор, положил чемодан над ямой и придавил его большим камнем. Спустился к воде и почистил зубы морской водой из походной кружки.
Весь оставшийся день он бродил вокруг прибрежных домов. Стрелочка то зажигалась, то гасла. Снаудера рядом не было. Физически. Но Тамура явственно чувствовал его следы.
Скоро вечер стянул грозовые облака и прошёлся лёгким дождём мимо. Остаток дня Йори просидел под деревом.
Следующие два дня он провел там же, у моря. Он читал. Добил остатки еды и снова и снова нарезал круги, как акула вокруг добычи.
Яркое палящее солнце сменялось сильным ветром и густыми дождями. Тамура успел насквозь пропотеть, испачкаться в песке и несколько раз промокнуть. От него дурно пахло. Один раз он даже решился окунуться в солёную воду. Это было страшно. Вокруг все говорили на непонятной смеси языков. Многие на английском. Что же они о нём думали?
Тамура снял чёрные туфли, закатал штанины и вошёл в воду по колено. Люди странно смотрели на него. Какая-то мама взяла свою крохотную дочь и в панике потащила её домой. Им он явно не нравился, но был слишком не похож на простого бездомного. В нём чувствовалась плохо скрытая искра безумия.
Оно надвигалось волной. Тамура, прожаренный полуденным солнцем, устал бегать за тенью и, войдя в солёную воду, почувствовал умиротворение. Шипящее умиротворение, которое испытывает раскалённый меч, погружаясь в воду. Дни здесь палящие, а вот ночи закаляют.
Он расправил руки, закрыл глаза, глубоко вдохнул и (не глядя) прыгнул в воду спиной вперёд. Лёгкость, с какой она держала его на плаву, на миг вернула его в беззаботное детство. Он распластался на воде, как лягушка. И приятно грезил, остужаясь. Но вдруг резкая боль прервала идиллию. Маленький Тамура сорвался и упал, ударившись головой о железный буй. Вода хлынула в ноздри.