Остатки её фамилии утонули в рёве.
Зал взорвался аплодисментами, люди сошли с ума. Тут и там в воздух проливалось вино, люди плясали, скакали и хаотично кричали что-то, что с каждым разом обретало ритм и становилось понятным.
- Руссе! - различила Джейн. - Ла-Русе! Ла-Русе! Ла-Русе!
Она рассеянно позволила кому-то схватить свою руку и горячо трясти её.
- Поздравляю! - с широкой улыбкой проговорил бородач. - Искренне рад, что всё сложилось именно так!
Звуки доносились до неё будто бы из-за толщи воды. Госпожа-Которая-Обещала-Курицу. Что?.. Всмысле, это... Что?
- Очень рад видеть вас. Снова, - лицо Бернардо выплыло из тумана, красное от бешенства. - Я крупно вложился в эти выборы - а вы сделали это. Не слишком привыкайте к креслу, потому что... - она перестала его слушать, махнув рукой и пытаясь выловить перила из воздуха.
Едва не упав, она оперлась на них. В ушах шумело, а кровь гудела в висках. Не стучала, как обычно, а гудела заглушающим, мерным гулом, через который пробивалось лишь «Ла-Русе! Ла-Русе!»
- Моё дело сделано, - знакомый голос заставил её поднять голову. Строгий и красивый мужчина, с улыбкой глядящий перстень. Кто это? Она его знает? Точно, судья. Судья. - Я обещал народу честные выборы - он их получил.
- З-чм, - еле выговорила она непослушными губами, чувствуя, как мир идёт кругом вокруг.
- Однажды один толстяк захотел построить новый склад, - он прислонился к перильцам правее её, сложив руки на груди. - А одна семья не хотела продавать ему дом. И тогда толстяк сжёг дом, со всей семьёй внутри. Не сам, конечно. Только старший сын в это время был не дома. Он был в Коллегии. Изучал право.
Коллегии. Право. Слова отдавались эхом внутри её головы. Право. Право.
- У меня нет прав, - прошептала она резко пересохшими губами. Слова царапали горло. - Я даже не гражданин... - она закашлялась.
- Гражданин. По закону прошлого года, который этот самый толстяк, фра Бернардо, пропихнул в магистрат ради избавления от налогов, любой победивший на выборах становится почётным гражданином. Так что... - странный звук. Похоже, он усмехнулся. - Поздравляю, гонфалоньер.
- Но... Какой смысл... - она совершенно, совсем, ни капельки не понимала!
- Я хотел отомстить? Я отомстил. Я хотел доказать, что взятка этой толстой свиньи не победит волю народа? Я доказал. Хоть и пришлось перебить его взятку, чтобы выборы были честными. Давать взятки, чтобы выборы были честными, - он фыркнул.
- Но зачем я? - Джейн подняла на него испуганный, молящий взгляд. - Вы могли сами...
Он скривил щёку и покачал головой.
- Все мои дела с этим городом закончены. Судейство я с себя сниму, опозоренный поражением, и стану обычным зрителем. Буду сидеть и смотреть, как толстяк будет пытаться сбросить вас с кресла и впереть в него свою жирный зад. А сбросить змею вроде вас...
Змея. Кресло. Толстяк хочет кресло.
- Я сама уйду, и...
- Как только вы потеряете место, ручаюсь, он вас убьёт.
Джейн сглотнула, и по горлу прокатился спазм.
- Но не расстраивайтесь, вы не будете одна, - судья положил ей руку на плечо. Джейн с надеждой посмотрела на него - впервые за всё время, Онесто искренне и широко улыбнулся.
- Правда не одна? - слабо спросила она.
- Конечно же не одна! Я оставлю вам Кальдо и Фреддо!
Джейн стояла и смотрела, как судья уходит прочь пружинистой, весёлой походкой, насвистывая что-то на ходу, пока его не заслонил какой-то тщедушный мужчина.
- Я хочу поздравить вас с победой, госпожа Ла-Русе, и я...
Джейн молча протянула руку и забрала у него бутылку вина.
И, поднеся к губам, запрокинула.
Глава 5. Не очень смиренное служение
Глава 5.Не очень смиренное служение.
Она тонула.
Джейн хватила воздуха ртом, беспомощно барахтаясь и пытаясь ухватиться за что-нибудь. Наконец, рука наткнулась на что-то мягкое, Джейн потянула...
Раздался треск ткани.
Какое-то время она смотрела на обрывок одеяла в своей руке, часто дыша и сонно моргая. А затем, шумно выдохнув, закрыла глаза.
Проклятая кровать. Кому вообще удобно спать так, не чувствуя, что ты лежишь на чём-то? Всю эту комнату, похоже, обставлял какой-то идиот.
Джейн лениво приоткрыла глаз. Да, точно, идиот. Спальни обычно делают для того, чтобы там спать. И она не могла найти ни одной причины, чтобы вешать в них с сотню гербов, две огромные картины с видами города, и это не говоря о потолке, который терялся где-то далеко вверху.
- Чёрт, - раздражённо отбросив одеяло, Джейн одним рывком села, болезненно морщась на пробивающийся из-за штор свет. Первое её утро в роли гонфалоньера Лепорты, в роли защитника города. Что она чувствует?
Похмелье, вот что. Голова болела, в висках стучало, а от света из-за штор её мутило. Куда уже хуже?