- Это почему же? - она нарисовала на лице улыбку, источая дружелюбие и благодушие. - Гонфалоньер должен появляться везде в своём городе. И в сияющих залах, и в грязных подворотнях.
- Возможно, но только если гонфалоньер высыпается. А вы выглядите очень сонной. Засиделись вчера с послом?
- Северяне отправились домой ещё до полуночи. Мне просто плохо спится, - чёрта с два она признается, что большую часть ночи беспокойно ворочалась на отвратительно мягкой постели, а затем не выдержала, стащила одеяло на пол и почти мгновенно там заснула.
- Плохо спят либо закоренелые грешники, либо ратующие за весь мир святые, - усмехнулся Теобальд. - Вы похожи на грешницу, но, как мне кажется, всё-таки ратуете за мир.
Сомнительная похвала из уст жреца, который предпочитает кормёжку птиц теологическому спору.
- Будем надеяться, что я не только ратую, но и добьюсь чего-то. С помощью богов или хотя бы их жрецов.
Старик медленно повернул голову к птицам, и его отвисшая на шее кожа при этом нелепо качнулась из стороны в сторону, навевая Джейн воспоминания об индюках.
- Мы все в трудах на благо города, ваша милость. Только посмотрите, - он обвёл рукой полукруг скамей-ступеней и рассевшихся на них жрецов. - Мы собираемся здесь каждое утро не потому, что обожаем спорить до хрипоты, а потому, что нам нужно напоминать самим себе, что мы несём слова богов в души людей. Знаете ли, это очень легко забыть за нашими ежедневными делами. Подсчёты храмовых податей, выделения средств богадельням, выслушивания претензий глав кварталов, приёмы, прошения, мольбы... - он замолчал и махнул рукой, швыряя птицам очередную горсть крошек. - Как только закончится спор, все мы разойдёмся по своим делам и до следующего утра снова превратимся в счетоводов, писарей и проверяющих.
- Похоже, вы очень заняты, - разве что только разворовыванием храмовой и городской казны. - Наверное, даже больше, чем все остальные.
- На долю праведных выпадают самые тяжёлые испытания, как говорит Брат-Смерть. Вам, как я слышал, тоже выпало испытание.
- Правда? Какое?
- Испытание смирения, - он поднял голову на тусклое зимнее солнце и сощурился, как ящерица.- Я понимаю, ваша милость, что ваше вето - попытка избежать кровопролития. Но иной раз оно необходимо.
- Но разве боги не против войны, фра Теобальд? Разве они не против кровопролития?
- Ещё ни один бог не начинал и не заканчивал войну, ваша милость. Зато вот люди делают это постоянно. Из-за глупости, из-за алчности, из-за страха, иногда - из отчаянья. Но это всё имеет мало общего с богами.
- А что же тогда жрецы? - не отступала Джейн. - Раз боги сами не вмешиваются - не следует ли вам, его...
Теобальд тяжело и долго вздохнул, и его дыхание вырвалось в морозный утренний воздух струёй пара.
- Ваша милость, - с усталой улыбкой произнёс он. - Я же не зря распинался, рассказывая вам о том, что мы все здесь делаем. Посмотрите, - он вытянул костлявую руку на спорящих. - Вон тот лысый господин - приор Утонувших. А тот, кто спорит с ним - нидринг, проповедующий во славу духов предков. А стою над ними я, приор храма Двух. Знаете, почему никому из них никогда не придёт в голову возмутиться тем, что каноник, то есть я, не из их храма?
- Почему же? - без всякого интереса спросила Джейн. На свой вопрос она уже ответ получила, и теперь беседа будет просто одним затянувшимся прощанием.
- Потому что наш бог - Лепорта, ваша милость. И служим мы в первую очередь ей. И лишь потом богам. И, при всём моём уважении к вам и вашему, несомненно, доброму сердцу... - он грустно улыбнулся. - Лепорта требует войны. И мы, её жрецы, не можем возразить своему богу.
- Конечно, понимаю, - бессмысленно прошептала Джейн, глядя на то, как каноник снова бросает хлеб голубям. Три птицы с шумом сцепились за особо большой кусок, хотя снег вокруг них был густо усеян крошками поменьше.
- Поэтому я и люблю наблюдать за ними, - тихо проговорил Теобальд, отряхивая руки. - В точности как люди.
Сидящий перед Джейн человек был похож скорее на клоуна, чем на командира стражи.
Золочёная портупея переброшена через плечо и вычищена до ослепляющего блеска. На ногах - высокие кавалерийские сапоги с шпорами, хотя, очевидно, генерал-капитану не было нужды скакать на коне по своему кабинету, из которого он редко выбирался. Дополняли картину ярко-зелёные штаны солдатского покроя.
Но всё это меркло по сравнению с лицом. Джейн повидала много простых лиц - но, надо признать, ничего проще она не видела. Бородка и усы, отпущенные явно в попытке придать изящества лицу, лишь подчёркивали его грубые черты, ужасный шрам через всю щёку придавал не лихой, а варварский вид, а стянутые в хвост волосы выбивались из-под шнурка во все стороны.