Володя рассказал, как в 77-ом приехал на Итуруп и в компании с парочкой хороших людей организовал икорный цех в заброшенном японском бомбоубежище. За сезон - октябрь, ноябрь, декабрь - зарабатывали сорок восемь тысяч долларов. В те годы на острове в обилии валялись снаряды со Второй Мировой, поросшие клоповкой. В теперешнее время, эта знаменитая ягода продаётся вдоль сахалинской трассы по восемьсот рублей за литр, хотя в лесу её прорва. По вкусу клоповка незаурядна, словно сорт клубники, выведенный в гарях на болоте. На Курилах дефицита ягоды тоже не наблюдалось, как и нехватки рыбы. За день сетью можно было полторы тонны лососевых натаскать, тогда как нынче пять горбуш вынешь - и доволен. Ещё на Сахалине в ту пору располагалась "дикая дивизия" - вертолётчики, перебазированные из Афгана, дюже сговорчивые, если было, что посулить. Слетать на Кунашир, рыбы набить? Фигня-вопрос, даёшь пятьсот баксов, и поехали. За день набьёшь пару тонн, икру вырежешь, остальное бросишь, мишкам на радость, и обратно. "Всё повыбили..." - подытожил браконьер. Захочешь на север за медведем махнуть, тоже не проблема - пятьсот баксов, полетели. Или шкуру трофейную отдашь, тогда бесплатно. Хорошо жили, свидетельствовал Володя. На Итурупе он провёл тринадцать лет.
Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда...
А все девяностые Володя прокуковал на зоне. На островах тогда рубли хождения практически не имели, рассчёт за всё и везде шёл в долларах и йенах. На материке рыбу сдавали за баксы, японцам - краба за йены. И сегодня к любому озеру и нерестовой речке ведёт множество дорог - это обходы, чтоб миновать посты. Но теперь инспекторам надзора не обязательно мчать на катерах для проверки - лучше дрона послать, чтоб полетал, пожужжал, высматривая сетки и водолазов. Правда, у бракашей на этот случай есть метода - снайпер, сидящий на высоте, высматривает дрона и сбивает на подлёте, а пока патруль раскачается, браконьеры уже далеко. Но всё равно, работать стало опасно. Ещё недавно на входе в их посёлок стояла вышка, на которой сидел дежурный с радаром, дальностью обнаружения превосходящим пограничный - завидев чужие суда, караульщик сообщал по рации, и бракаши хиляли к берегу; а на гэмэишников, морскую инспекцию, пытавшихся пройти на территорию домов, спускали собак. Теперь не то - лишь капусту пока не прикрыли, можно работать...
Разница наших миров была разительна и мои истории только усугубляли её. Я поведал про светофор на федералке в Вышнем Волочке, до недавних пор, известный как "светофор, который имеет всю Россию" - пройти городок за час считалось удачей. Никогда не слышал столько анекдотов, как в тамошней пробке. В пятнадцатом году была достроена объездная, но цены, назначенные за проезд, оказались выше любых ожиданий, так что фуры снова двинули через жилую зону. Подъезжая к Волочку, я был готов слушать анекдоты до ночи, но неожиданно проскочил город за сорок минут. А обратно - ещё быстрее.. В чём же дело? Отгадать причину не сумел ни один водитель легковой. Но местный дальнобойщик разъяснил: в мурманский порт, попавший под санкции, сократился поток товара, как следствие, меньше фур стало катать туда-сюда.
Действие кризиса ощутил и я - раньше, отправляясь на юга, брал пятьсот рублей, и прекрасно отдыхал целый месяц, а теперь лишь две недели. Для Володи эта сумма звучала смешно. Да чего там, у самого в московском магазине тысяча улетает враз, но на море какие мои расходы? Только музеи, если не удастся бесплатно впроситься, да городские маршрутки в случае, когда лень пешком топать. Хватало и на мороженое, и на арбузы с бахчи, а вино дегустировалось бесплатно. Для того, чтобы отведать весь ассортимент, была разработана специальная техника. Мы с подругой приходили в винную лавку под предлогом - мол, послезавтра уезжаем, есть намерение провести вечерок с бутылочкой вина. Но, вот закавыка, у нас разные вкусы - мне нравится красное полусладкое, а девушке белое сухое. Хотим найти нечто среднее, чтобы получить удовольствие совместно, а не хлебать, как алкаши, каждый своё. Начав дегустировать, следовало высказываться попеременно, соблюдая контрарность мнений. А когда язык становился непослушен, я лепетал что-то вроде: пожалуй, оценить всех прелестей ваших амброзий уже не получится, лучше зайдём завтра... И мы удалялись, чтобы шататься по побережью, пока не выветрится хмель. Главное, было не посетить случайно этот магазинчик потом.
Приязнь к вину Володя разделял: несколько лет назад он отказался от сорокаградусной и перешёл на красное, а когда к России присоединился Крым - решил употреблять только крымское, бутылки из-под которого я обнаруживал теперь в разных закутках. Да и в тот момент он прихлёбывал из горлышка очередную "Тавридию", слушая описание поездки в Нижневартовск, куда я отправился специально, чтобы побывать у скважины попутного газа близ города. Шофера самосвалов образно рассказывали, как зимой сдавали к факелу задом, встав в паре десятков метров, поднимали кузова и ночевали в тепле без автономки. На десятки метров вокруг всё было усеяно золой, шуршащей под ногами. Но из-за режима чрезвычайной ситуации проезд через леса в то лето был закрыт, и я вернулся в город. Режим оный, как выяснилось позднее, по местной традиции объявлялся каждый сезон по вине медведей. Однако в год моего посещения имелись реальные основания - после разлива Оби мишки откочевали на земли соседей, в результате чего поголовно оголодали. Пока добирался, наслушался страстей по уши: в каждой вахтовке рады были оповестить меня о пропавших егерях и собаках, вытащенных из будок. А следы на обочинах аргументировали истории - в обе стороны отпечатывались медвежьи лапы. (Позже в Кемеровской области ехал с полицейским, который в то лето тоже на вертолёте с егерями за мишками гонялся по тайге, хотя сам служил в отделе экономических преступлений). И пейзажи не баловали красотой: сплошные болота да гари с торчащими палками чёрных, гниющих деревьев. Но съездил я всё-таки не зря. Во-первых, это был самый молодой город из всех, какие видел (я нагрянул к сорокапятилетию), во-вторых, самый маленький, который легко было пройти пешком - и это стало бы оптимальным решением, ведь на дорогах вырос лес светофоров, шесть остановок на троллейбусе могли занять сорок минут. А в Старовартовске, с бараков которого начинался советский город нефтянников, на берегу сохранилась заброшенная пристань, заваленная гнило-ржавыми баржами и плотами невиданных прежде форм и размеров...