— Открывай! — рявкнул он.
Я больше не сопротивлялась и, запинаясь, объяснила, где найти выключатели. Я слышала, как он начал быстро переключать их, затем лебедка на железных воротах заскрипела.
Мгновение спустя он вернулся и перешагнул через меня, демонстрируя полное равнодушие. На смену надменности пришла жуткая самонадеянность. Мне больше не хотелось злить его или напоминать о том, что я еще жива и могу оказать сопротивление. Случившееся по-прежнему не укладывалось у меня и голове. Он хорошо знал это место. Знал, что делать, двигался быстро, но при этом экономно расходовал силы. Без сомнения, его поведение — часть хорошо спланированного заговора. Он не репортер. И это была не экскурсия по тюрьме. Мне пришлось иметь дело с заранее подготовленным вторжением. Забыв о чувстве самосохранения, я схватила валяющуюся на полу бутылку из-под очистительного средства, перекатилась на бок и прицелилась в него.
Я заметила, что он улыбнулся, глядя на «глупую сучку с пластмассовой бутылкой». Возможно, не верил, что я могу причинить ему вред. Со всей силы я нажала на пульверизатор.
Маленькая канистра с перцовым спреем вряд ли спасет, если ты имеешь дело с несколькими нападающими или собираешься распрыскать его в помещении и положить под дверь мокрые тряпки, чтобы полностью отравить воздух. Но если у тебя в руках целая бутылка с химическим раствором и ты действуешь быстро и целенаправленно, это совсем другое дело. Тонкая струя ударила Стоуну прямо в лицо.
Я никогда прежде не использовала химический реагент в таком ограниченном пространстве. Даже воздух вокруг стал жгучим, а Стоуну наверняка было совсем лихо. Думаю, он чувствовал себя так, словно попал в адское пламя, которое пожирало его глаза, прожигало горло.
Моим первым желанием было броситься бежать, подальше от ядовитых испарений. Однако на тренировках я научилась, что нужно прижаться к земле и задержать дыхание. Стоун упал на пол, хватая ртом воздух. Я поползла к двери, кашляя и желая как можно скорее выбраться из «Пузыря». Я встала на одно колено и приготовилась бежать, но вдруг заметила мчащихся ко мне зэков.
Один из заключенных — босой и в одних штанах — подбежал к внешней стороне двери «Пузыря», в то время как я подошла к внутренней. Мы уставились друг на друга. Он смотрел на меня, как перепуганный подросток, который пробрался в заброшенный дом и на кухне неожиданно столкнулся с полицейским. Вид, наверное, у меня был ужасный: красноглазая, вся в соплях, словно выбравшийся из могилы зомби, потому что зэк развернулся и бросился прочь. Я схватила приоткрытую дверь, захлопнула ее и закрыла замок. Затем спряталась под столом, стоящим у окна.
Снаружи на меня обрушилась лавина звуков. Сначала я слышала лишь грохот, напоминающий шум фейерверков, смешанный с криком толпы, или гром бомб, разрывающихся в отдаленной части города. Крики вырвавшихся на свободу людей эхом разносились под стеклянным куполом. Затем я услышала, как первый камень или кирпич угодил в проволочное ограждение и пуленепробиваемое стекло «Пузыря».
Кто-то забарабанил в дверь. Шум был почти оглушающим, крики слышались почти что у меня над ухом. В воздухе по-прежнему пахло реагентом, но благодаря хорошей вентиляции он был уже не таким едким. Я хотела спрятаться под стол, как маленькая девочка, и сидеть там, но тут увидела, что Стоун встал на колени и пополз. Невероятно, как он умудрился выжить и не задохнуться. Я устремилась к нему, схватила дубинку и со всей силы ударила по спине. Я била его снова и снова, страх придал мне нечеловеческую силу. Затем, чтобы окончательно обезопасить себя, я завела его безжизненно повисшие руки за спину и сковала их наручниками, после чего заковала ему ноги и снова спряталась под столом.
Я взяла телефонную трубку с приборной доски и попыталась выйти ни связь. Мне никто не ответил. Я подождала с минуту и повторила попытку. Когда же в трубке наконец зазвучал голос, я почувствовала себя неловко, как человек, который внезапно врывается в комнату, полную людей, или оказывается на встрече или вечеринке, куда его не приглашали. Голос потребовал, чтобы я сообщила о моем состоянии и местонахождении.
Я назвала свое имя. Сообщила, в каком плачевном положении нахожусь:
— Я в «Пузыре». Я ранена и совсем одна.
Молчание. Пауза. Затем послышался другой голос, который я также не опознала:
— Что случилось? Где ваш напарник?
Я с трудом ответила:
— Кажется, он мертв. — Я посмотрела на обмякшее тело Катлера, на огромную красную шишку на его голове, напоминающую хохолок экзотической птицы. — Элвин Катлер мертв. На нас напали. Нас подставили. — Я не могла подобрать нужные слова.