— Если я могу вам чем-то помочь. — тихо проговорил он, — только скажите мне об этом.
«Еще чего захотел, мать твою, — подумала я и с силой оттолкнула его. — Да, Джули, ты была ужасной дурой».
В столовой царил полумрак, как в магазине после закрытия, и меня это удивило. Я ожидала увидеть там небольшую группу заключенных и надзирателей, которые готовятся к вечеринке в честь Нового года. С замиранием сердца я шла рядом с Фентоном, одной рукой сжимая резиновую дубинку, а второй держась за рацию на плече. Обеденный зал напоминал придорожный «Макдоналдс»: он был заставлен столами и стульями и смахивал на поляну, усыпанную пестрыми цветами.
До меня донеслись голоса, смех и стук упавшей на пол метлы. Я решила обойти металлический раздаточный стол и зайти на кухню.
— Привет. Билли! Ты как раз вовремя.
За металлическим кухонным столом стоял Рой Дакетт в белом халате и фартуке, в руках — огромная деревянная лопатка, которой он с усердием гребца помешивал горячий шоколад в чане. За столом, развалившись, сидел еще один зэк — жизнерадостный Эрик Джексон по прозвищу Джеко. У него были круглые щечки и пивной животик, и он отбывал здесь пожизненный срок.
— С Новым годом, офицер Уильямс, — добавил Рой.
На столе стоял маленький телевизор. Показывали футбольный матч. Я заметила большую чашку с покрытыми сыром кукурузными чипсами нанчос и два подноса. На одном лежали жареные куриные крылышки, а на другом — политые соусом свиные ребрышки.
Поблизости не было ни одного надзирателя, который следил бы за работой Роя и Джеко. В прежние времена я заподозрила бы самое худшее и решила, что офицеров взяли в заложники, связали и спрятали в холодильниках для мяса, а теперь пытались заманить в ловушку и меня. Но теперь у меня уже было достаточно опыта, и я знала, что иногда зэкам предоставляли относительную свободу и независимость. Это происходило в результате обшей договоренности и сделок, о которых мне ничего не было известно и на которые я предпочитала смотреть сквозь пальцы. Я хорошо усвоила: в эти дела не стоит вмешиваться. И потому чувствовала себя дважды одураченной: я находилась вне игры, но при этом должна была подчиняться неписаным грязным правилам.
Я видела, что зэки просто хотели посмеяться надо мной. Мой внутренний голос требовал принять немедленные решительные меры, отказаться от обещаний, отменить раздачу горячего шоколада и восстановить дисциплину в тюрьме. Но я прекрасно понимала, что этот героический и безумный поступок может стоить мне работы или даже жизни.
Поэтому я наступила на горло гордости, проглотила обиду, почти ощущая во рту ее горечь, и ничего не ответила.
Затем в углу я увидела Джоша Риффа.
Он сильно удивился, заметив меня.
Наши взгляды встретились, но я не хотела, чтобы другие зэки заметили этот зрительный контакт. Поэтому я тут же отвернулась и придала своему лицу невозмутимый вид. Мой взгляд стал холодным и бесстрастным, как у ящерицы.
Если бы этот парнишка хотел, чтобы его увели отсюда, он вложил бы в свой взгляд нечто большее, а не глядел бы на меня, как олень, попавший в свет автомобильных фар.
Я ушла, помня о том, что остается всего один час до конца моей смены и три часа — до конца года. Мне хотелось оказаться как можно дальше от Дитмарша в ту минуту, когда перевернется лист календаря.
Глава 17
Когда надзиратель ушла, Рой представил Джоша Фентону, наградив его почетным званием «самого лучшего мешальщика горячего шоколада из всех, кого он знал».
— Так это тот парень? — спросил Фентон.
— Да, он самый. — ответил Рой.
До появления Фентона Джош был спокоен и расслаблен, столь редкая здесь дружелюбная атмосфера действовала на него умиротворяюще. Рой убедил охранника в лазарете, что крепкий и энергичный Джош может быть очень полезен в приготовлении праздничного ужина, поэтому его отправили на эту новогоднюю экскурсию. На кухне его ждал сюрприз. Телевизор и еда стали дли него настоящим откровением, позволяющим увидеть другую сторону жизни заключенных. Они даже раскурили косячок на троих. Но когда пришел Фентон, иллюзия легкого расслабленного существования мгновенно улетучилась, и ему вдруг показалось, что Рой собирается принести его в жертву. Приятная, располагающая внешность и непринужденная манера держать себя были только видимостью. От Кроули Джош наслушался о деятельности Фентона, об уважении и даже страхе, который он внушал. Его боялись все, кроме Роя, который казался теперь Джошу особенно могущественным. В нем словно что-то переменилось: это был уже совсем другой Рой, способный руководить.