— Сегодня они приезжают уже второй раз, и я уверен, что через час опять вернутся, — пробормотал Руддик. — Как думаешь, кто оплачивает расходы на такси? А это недешево: посреди ночи, да еще в предпраздничный день. Уверен, ты легко сможешь подсчитать все расходы на доставку и поймешь, что надзиратели отдают таксистам уйму денег. Наверное, они очень обеспеченные люди.
— Ради Бога, сегодня же новогодняя ночь. — мягко возразила я, хотя прекрасно знала, что такое случается постоянно.
Я вспомнила столовую и эти чертовы ребрышки. Не люблю, когда в нашей комнате отдыха пахнет едой. Но смотрю на это сквозь пальцы. И я не хочу знать, кто этим занимается. Ребята радовались, когда привозили продукты. В предвкушении вкусного обеда они начинали быстрее шевелиться, становились организованнее, у них появлялся новый стимул. Они постоянно делали заказы, но я в этом не участвовала. Даже не хотела пробовать ту еду.
— Конечно, — хмыкнул Руддик. — Офицеры охраны сами все съедают, как они говорят, и никогда не приносят еду в камеры каким-нибудь убийцам и грабителям, которые платят им за эти и другие услуги. Я сам не видел, но кто знает… Как говорится, что происходит в тюрьме, то в тюрьме и остается. Правда, забавно? Это самое надежно охраняемое место в Америке, где можно без страха совершать преступления. Никого никогда не поймают. Ты можешь незаконно проносить сюда жареных цыплят или героин. Устраивать зэкам свидания с проститутками или позволять им ширяться в чужих камерах. Тебя все равно не поймают. По крайней мере я не знаю ни одного подобного случая.
— А ты ведь специально ждал меня. — вздохнула я.
— Я знал, что в одну из таких ночей мы обязательно встретимся, и хотел немного поговорить с тобой.
— Но почему?
Он проигнорировал мой вопрос.
— Какого добра сюда только не проносят! Героин. Крэк. Кокаин. Марихуану. Алкоголь. Порнографию. Парфюмерию. Средства для бритья. Носки. Солнечные очки. Жареных цыплят. Пиццу. Пончики. Кофе растворимый и в зернах. Игровые приставки. Свиные ребрышки. Сандвичи. Табак. Сироп от кашля. Шприцы. Иглы. Трусы. Смазку. Презервативы. Батарейки. Валиум. Оксиконтин. Метамфетамин.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — Я стиснула руль обеими руками. В кабине было тепло, однако на лобовом стекле еще осталось немного инея. И все же мне никогда еще не было так холодно. Я ненавидела Руддика и презирала его мерзкую пуританскую мораль. — Думаешь, это так здорово — сидеть здесь? Зэки любят рассматривать автомобиль на парковке. Однажды я взяла машину подруги, потому что моя была в мастерской. И знаешь, трое заключенных спросили, почему это я каждый день езжу на новом автомобиле. Они следят за всем, что мы делаем. В тюрьме и за ее пределами. Следят за нами более тщательно, чем мы за ними. И я не хочу, чтобы из-за тебя меня тоже стали считать «крысой».
— Так вот что вы обо мне думаете… — Он впервые посмотрел мне прямо в лицо. Обычно он не любил смотреть в глаза и сразу отворачивался, как человек, которому некомфортно в обществе других людей. Но теперь он, казалось, был уверен.
— Я думаю, ты выполняешь свою работу. И скорее всего она не такая уж и легкая. Ты — надзиратель, который следит за другими офицерами охраны. И я не знаю, как ты справляешься с этой двусмысленностью своего положения.
— Почему? Разве это плохо — разоблачать преступников? Мне казалось, ты стремишься к тому же самому. Стоять на страже закона. Разве нет?
Теперь он насмехался надо мной.
— Я выполняю свою работу. И мне тоже приходится тяжело. И я могу положиться на своих коллег, которые поддерживают меня в трудную минуту.
— Неужели? — Руддик усмехнулся. — Послушай, Кали, я хочу помочь тебе. Они собираются расправиться с тобой. Ты в списке их врагов. Ты считаешь, что на тебя оказывают серьезное давление после того, как Хэдли подал иск о нанесении побоев? Так вот, это еще цветочки. Скоро все начнут разоблачать тебя. Со всех сторон на тебя посыплются жалобы. От зэков, которых ты избивала. От зэков, которых ты принуждала к сексу. От офицеров охраны, которых ты шантажировала. Я уже видел подобное. Думаешь, ты осчастливила кого-то, когда нашла Кроули? По-твоему, они любят надзирателей, которые изобличают чужие ошибки? Да они просто уничтожат тебя. И обо всем сообщат в прессу. Превратят тебя о садистку и насильницу заключенных. И в конце концов тебе захочется бежать отсюда со всех ног, чем дальше, тем лучше. Может, даже покинуть страну.
— Спасибо за совет. А теперь выйди из моей машины, я хочу домой.