- Что это? – спросил он у Вильгельма.
- Это Андрект. Ядовитое растение. Если попытаться понюхать цветок, можно скончаться на месте.
- Зачем оно здесь?
- В качестве предупреждения непрошеным гостям.
Профессор проследил за растением взглядом, его стебли низко свисали с потолка и расползались по стенам, впиваясь в них своими длинными шипами, придавая им красивый и опасный вид.
В конце склепа был люк, за которым скрывалась лестница, ведущая в подземелье. Вильгельм прошел к нему по тропинке между клумб, профессор последовал за ним. Он достал из-за пазухи ключ необычной формы. У него было длинное и острое основание, четыре извивающихся разветвления, расположенные в разные стороны от основания, абсолютно не симметричные друг другу. Вильгельм вставил его в отверстие в центе люка. Замок щелкнул, крепко захватив ключ, и Вильгельм поднял крышку люка.
Осторожно спускаясь по осыпающимся каменным ступенькам, вдыхали спертый и сырой воздух в полной темноте. На ощупь, спустившись где-то до середины лестницы, Вильгельм нащупал выключатель, щелкнул им, где-то заработал генератор, и вокруг все озарило ярким светом. Дальше они уже спустились уверенным шагом. Профессор с интересом рассматривал стеклянный гроб, очевидно сделанный на заказ у эльфа. Об этом говорили выведенные на нем узоры, которые ставят только они. Гроб стоял возле дальней стены. Над ним висела белоснежная тюль, закрывая полностью. Больше в подземелье ничего не было, только голые стены.
Вильгельм подошел к гробу и отодвинул тюль, давая возможность профессору заглянуть в него. Он осторожно подошел и заглянул в лицо Оливии. Она не выглядела спящей, как говорил Вильгельм. Да, она потеряла много энергии, профессор помнил это. Но она…. Она выглядела мертвой.
Фейников отошел назад. Его настораживал вид Оливии, он был не естественным, от нее исходил отрицательный поток силы.
- Вильгельм, - начал Фейников, стараясь не смотреть на гниющий труп, в котором может теплиться жизнь, - Она…. Она мертва.
- Я знаю, - ответил Вильгельм спокойным тоном, но с горящими глазами.
Сейчас, любой, кто бы посмотрел на него, решил, что он безумен. Лицо пылало пунцовой краской, губы влажные, растянутые в чудовищной улыбке. Профессор был напуган, он понимал, что здесь что-то не так, но мозг отказывался принимать то, что последний шанс может оказать просто фальшью:
- Что значит - ты знаешь! Добрых ведьм нельзя вернуть к жизни.
- Я знаю, - тон Вильгельма угрожающе повышался.
- Что ты заладил, знаю, знаю?! – профессора накрывала паника.
- Фейников, - начал Вильгельм уже грубо, метнув на него устрашающий взгляд, - начинай ритуал.
Фейников смотрел на него дикими глазами загнанной в угол добычи. На этот взгляд Вильгельм ответил еще жестче:
- Да, она не добрая ведьма. И только потерянная ею энергия не дает ей воскреснуть самой. Но мы с ней преследуем одну цель, не так ли?
- Нет! – выкрикнул в отчаянье профессор, - Она убьет их всех!
- Разве ты не хочешь спасти этот, чертов мир? – Вильгельм подошел к нему ближе, схватил его за грудки, - Разве нет? – повысил он голос.
- Да, но….
- Я хочу вернуть свою любовь! – Вильгельм оттолкнул его, а профессор еле удержал равновесие.
Фейников понял, что сейчас он уже ничего не сможет поделать. Надо было уже тогда задуматься, когда Вильгельм принес мертвую воду вместо живой. Именно мертвая вода помогает вернуться темных ведьм из небытия. Но профессор не мог понять, почему он ничего не знал об Оливии? Неужели он настолько был убит горем, от потери Эльвиры, что не замечал ничего вокруг? Ведь она должна была проявить себя, когда ей уже ничего не угрожало. Остается молиться, чтобы Вильгельм не убил его, после того, как он пробудит Оливию. Ведь он потратит на это почти все свои силы и не сможет защищаться.
Фейников направился к гробу под пристальным вниманием Вильгельма. Тот достал из-за пазухи свиток, мертвую воду и отдал это все профессору. Поливая ведьму мертвой водой, которая вернет ей ее силу, читал заклинание, которое посылает через эту воду импульсы. Перекачивая жизненную силу профессора в ведьму. Фейников еще раз взглянул на ее тело, которое было все в трещинах, с иссохшей кожей, облегающей кости. Ее некогда нежно розовое платье было серым от пыли и материал уже кое-где начал разлагаться, а ее рыжие волосы почти потеряли свой цвет.
Как она могла так тщательно скрывать свое истинное лицо? Она так клялась ему в любви, что профессор и в жизни бы не поверил в то, что она может лгать ему в чем-либо. Хотя, наверное, это месть, за то, что он выбрал Эльвиру, а не ее. Внезапно профессору показалось, что ее ресницы встрепенулись. Неужели, она чувствует присутствующих? Но, она не может подавать признаки жизни, она же мертва. В профессоре загорелись последние нотки надежды, и он приступил к ритуалу. Профессор читал на древнем языке заклинание со свитка, одновременно направляя струю воды в ее полуоткрытый рот.