- Господин наш князь приказал лучшей из ныряльщиц в ранге оидзодо к вечеру прибыть к нему в замок, - передал он, - Его посетил гость из самой столицы, который интересуется ловлей жемчуга. И гость этот хочет расспросить здешних ама. Я сказал, что ты пойдешь.
Оидзодо называли тех, кто мог нырять на глубину восьмидесяти локтей и больше. Это были уже настоящие женщины моря, у которых за плечами был не один десяток лет лова. Шикибу была одной из них.
- Что ты, - замахала она руками, - Как я появлюсь перед самим князем и его сиятельным гостем! Да разве я смогу быть им чем-нибудь полезной? Буду только молчать, выпучив глаза, как креветка!
- Если уж ты растеряешься, остальным там и вовсе нечего делать, - засмеялся Цура. В свое время он ухаживал за ней, и сейчас в его голосе прозвучал отзвук былого флирта.
На самом деле Шикибу была польщена: Цуре ведь приказали прислать лучшую ныряльщицу! Шикибу приосанилась.
- Вот уж и впрямь сегодня дует с юга!. Наверное, это ветер моей южной судьбы принес такую весть!
Среди ама, да и вообще на Священных островах, издревле существовало поверье, что когда-то боги подарили человеку целых четыре судьбы, по одной на каждую сторону света, и из них каждый мог выбрать лучшую. Вот только злой демон-акэти затуманил людям разум : они перестали видеть, и теперь выбирают из своих судеб только одну, да и то далеко не лучшую.
- Говорят, ставь парус на ветер южной судьбы, но лови его со всех четырех сторон!
Цура добродушно посмеивался, подтрунивая над ней. Хороший он староста: и с ама ладит, и у князя на хорошем счету.
- Ну тогда мне надо идти! Ума не приложу, что надеть! Глядя на меня, женщины в усадьбе, должно быть, полопаются от смеха!
Женщины в усадьбе и ама в деревне, хоть и были зачастую родственницами, терпеть друг друга не могли. Шикибу со вздохом подумала, что не надевала парадный наряд со свадьбы старшей дочери и он, наверное, совсем слежался.
- Что я слышу? Ама Шикибу боится женщин из усадьбы?!
Он, Цура, всегда был весельчак. Не влюбись она в Атано, своего мужа, она бы, наверное, вышла за Цуру. Или даже за Мунетоки из Уэно, и он бы навсегда увез ее из залива Кии. Что говорить, в юности у Шикибу было больше одного поклонника. Даже сейчас, кажется, Цура не прочь согреть ее постель. Ухмыляясь, Шикибу оделась и пошла по дороге к деревне. Она будет представлять всю деревню перед князем, и женщины из усадьбы будут потом месяцами судачить о ней. Ей, оидзодо-ама Шикибу, следует собраться со всей тщательностью.
***
К вечеру князь был так милостив, что прислал за ней целую повозку, запряженную быками. Шикибу до последнего момента гоняла с различными поручениями своих дочерей и теперь, наконец, удовлетворилась результатом. Раздувшись от гордости, она подоткнула полы своего тускло-лилового одеяния из плотного шелка и взгоромоздилась в повозку под восторженное аханье соседок. Она чувствовала себя очень важной и очень неуклюжей в давно не ношенных многослойных одеяниях, с высокой прической с покачивающимися шпильками. Никто не сможет сказать, что она одета как нищенка, даже женщины из усадьбы!
Повозка, подпрыгивая на каменистой дороге, двинулась к замку, а Шикибу принялась гадать, о чем же будет спрашивать ее сиятельный гость.
К сожалению, во дворе усадьбы было пусто,и никто не мог оценить ее таким трудом приобретенного великолепия. Хмурый воин из охраны князя с вислыми усами и внушительным мечом на богатой перевязи молча кивнул ей, предлагая следовать за ним. Оробевшая Шикибу, которая никогда не видела ничего более роскошного, чем местный храм, была потрясена до глубины души размерами княжеского замка. Замок этот, будто вросший в серую гранитную скалу, состоял из целых трех этажей. Шикибу и подумать не могла, что человеческими руками можно выстроить эдакую махину! А богатое внутреннее убранство, эти тщательно отполированные, ласкающие ступни полы из драгоценной криптомерии! Шелковые занавеси, из которых можно пошить одежды на всю деревню! Светильники, в которых, наверное, жира сгорает на сотню коку риса в год! Полуоткрыв рот, она нерешительно остановилась на пороге внутренних покоев, откуда лился аромат благовоний и слышались негромкие голоса. Воин-телохранитель коротко доложил о ней и , вернувшись, бесцеремонно втолкнул внутрь, поскольку Шикибу от волнения словно приросла к порогу. Переступив его, наконец, женщина повалилась на колени.