- Ты знаешь о жемчужине Унэмэ? - гость, похоже, наблюдал за ней.
- Конечно, мой господин, все амы знают о ней и мечтают поднять ее со дна. Только вот, если она и вправду на дне Подбородка Дракона, искать ее можно будет и сто лет. Даже если найдется такая ама, что нырнет и коснется руками дна, времени собрать много раковин у нее не будет. Больше одной-двух ей не собрать.
- У меня есть один предмет, - господин Фуруяма достал из складок одежды маленький белый шарик, - Мне стоило большого труда сделать из него магический компас. Он должен точно указать на жемчужину, если окажется вблизи от нее.
Шикибу с недоверием и страхом поглядела на шарик. Магия вообще опасная и непредсказуемая вещь, а этот господин из столицы - что она знает о нем? " Суеверна, как ама" - говорят в этих краях. Шикибу на всякий случах поджала пальцы ног, - если не можешь скрестить пальцы рук, как полагается, это хоть немного помогает от сглаза.
- Так я найду в деревне хоть одну ныряльщицу, которая не посрамит чести князя Асуи? - вернулся к своему господин Фуруяма, - Или мне придется искать смелых женщин в Кото?
Кото была вторым по значимости центром ловли жемчуга. Жемчуг акойя, что добывали в Кото, был мелковат и имел оттенок слоновой кости. Розовые жемчужины залива Кии ценились выше, но ама Кото тоже были весьма уважаемы. Шикибу почувствовала, что краснеет.
- Конечно, нет! Ама Кии будут счастливы послужить своему князю, - гордо сказала она. Довольный достигнутым результатом, гость откинулся на подушки. Князь же, напротив, нахмурился.
- Я бы не советовал вам, господин Фуруяма, говорить от имени князя Асуи, - мягко произнес один из его сыновей, как бы ненароком положив руку на пояс, где по обычаю любой воин носил малый меч.
- Конечно, я приношу свои извинения, - залебезил гость, - Однако дело не терпит отлагательств. Возможно ли будет выйти уже завтра? Я бы хотел присутствовать при лове!
- Нет! - в неподдельном испуге выпалила Шикибу, - Посторонние могут принести несчастье! Я прошу прощения, мой господин, - поправилась она, - Но в этом году вода прогревается медленно, и на глубине еще слишком холодно.
- Когда же будет достаточно тепло? - он побарабанил пальцами по колену, явно нервничая, - Дня через три?
- Не раньше полнолуния, - покачала головой Шикибу. Она чувствовала себя скверно: теперь кто-то из них умрет из-за ее глупого бахвальства. Может даже, смерть будет не одна: судя по загоревшимся глазам, господин Фуруяма так просто не остановится.
- Это слишком долго! Неужели раньше никак нельзя?
- В полнолуние, - уронил князь Асуи, и гость не осмелился перечить его повелительному тону, - Ступай, Шикибу-ама. Не посрами меня.
***
День, назначенный князем, подошел слишком быстро, а Шикибу так и не знала, как поступить. В деревне ее рассказ вызвал ужас и печаль: среди ама было всего шесть оидзодо, и потеря одной или двух из них будет ощутимой для всех. Конечно, Шикибу пришлось вызваться самой. Иначе как она смогла бы смотреть в глаза той, что обречена ею на гибель?
Дочери теперь были с нею так предупредительны, что это даже раздражало. Соседки, казалось, тише дышали, когда она проходила мимо. Цура постарел сразу лет на десять, и Шикибу дивилась, как это раньше не замечала, что его чувства к ней все еще живы. Она и сама стала другой. Скоро она умрет. Ама не может слишком думать о смерти - она всегда слишком близко, и так - всю жизнь. Потому Шикибу не слишком тревожилась. Однако она посетила свежую могилу мужа, выговариваясь перед ним по привычке, словно бы он все еще жив. Долго сидела на маленькой могиле сына. Ему было всего десять, когда его укусила змея. Она в тот день была в море и вернулась, когда Тати уже умер. Ей тогда так хотелось повернуть время вспять!
И все-таки что-то изменилось. Со времен юности она не чувствовала себя настолько живой. Ни одна из последних десяти весен не была в ее памяти такой пронзительно желанной. На холмах расцвели сливы, зазеленели молодым рисом поля. В зарослях ивняка уже вовсю запели кукушки, и, казалось, все вокруг радуется жизни после долгой зимы. Шикибу выходила на солнышко, подставляла ему лицо и руки. Скоро, очень скоро ей предстоит долгая, вечная темнота.
В первый день полнолуния ночь выдалась тихой и ясной. Земля уже ощутимо дышала теплом и море впитывало это тепло, окутывая туманом изрезанный скалами берег. Дочери прятали от нее покрасневшие от слез глаза и даже зять, с которым она вечно препиралась, казался огорченным. Как хорошо, что Асано умер, не дожил до этого дня! Шикибу снова с любовью подумала о муже. О его широких плечах и смущенной мальчишеской улыбке. О его руках, в которые она тысячу раз вверяла свою жизнь, - руках, державших "веревку жизни", тонкую пуповину, связывавшую ее с поверхностью. Эти чуткие руки лучше нее знали, когда следует остановиться, и начать путь наверх, начать раньше, чем горящие легкие откажутся дальше терпеть... Завтра у нее не будет этих чудесных рук. Танобу - умелый помощник, но между ними нет той, почти ощутимой связи, позволяющей им говорить сквозь чудовищную толщу воды. Быть может, такая связь есть между ним и ее дочерью...