Письмо было написано Василием. Оно дошло до Коса как эхо в лесу, как далекий свет из Вселенной, который уже после гибели звезды будет виден на Земле еще много лет.
Свет апрельского дня показался ему скудным. На посеревшей вдруг бумаге он читал поспешно написанные слова:
«Дорогие мои!
Мы идем в сторону твоего, Янек, дома. Как только сможете, приезжайте поскорее. Мне так хочется, чтобы „Рыжий“ дошел до моря с нашим экипажем — именно до того места, где все началось. Как только сможете, приезжайте побыстрее.
Я жду, чтобы вас обнять и дать команду „Вперед!
Бронебойным заряжай!“. А с еще большим нетерпением жду я той минуты, когда скомандую вам: „Выйти из машины!“, зная, что это будет последний боевой приказ.
До скорого свидания, привет Шарику.
Василий».
— Шарик, тебе привет… — тихо сказал Янек, но собака не слушала его, кружила, принюхиваясь, у двери, потом заскулила, залаяла, начала скрести лапами.
Обеспокоенный часовой смотрел, не зная, что делать, ведь о собаках в уставе ничего не было сказано. Дверь вдруг отворилась, и из нее выглянул один из офицеров штаба.
— Что здесь происходит? Не мешать!
Овчарка, воспользовавшись случаем, проскользнула мимо его ног, вбежала в дом, и в ту же минуту оттуда донесся мягкий, сочный баритон командира бригады:
— Шарик… Янек, идите сюда!
Кос вошел, стал по стойке «смирно» и, стукнув каблуками, начал докладывать:
— Гражданин генерал, плютоновый Ян Кос…
Он не смог продолжать, потому что командир сердечно обнял его и расцеловал в обе щеки.
— Все приехали?
— Только трое и собака.
— Знаю. — Генерал помрачнел, взял погасшую трубку. — Понимаю. Подожди минутку… Вот это его осталось, распредели между экипажем. Вещи поручника Семенова. — Он протянул Косу брезентовый солдатский вещевой мешок, перевязанный посредине тесемкой. — Согласно обычаю отдаю вам, потому что адрес родных неизвестен.
Командир высыпал на стол содержимое мешка: кое-что из обмундирования, орден Красной Звезды, Крест Храбрых, карта облаков и новенький, блестящий крест Виртути Милитари…
— Это за штурм и взятие Мирославца, — объяснил командир бригады. — Приказ пришел за день до его гибели, и я не успел вручить…
В комнате кроме них двоих в углу за столом сидел советский генерал, склонившись с карандашом в руке над картой.
— Готовим приказ на завтра, — сказал командир бригады Янеку. — Будем атаковать Оксыве. Немного осталось от бригады после последних боев. Наберется батальон танков, не больше. Вам дам новый танк с восьмидесятипятимиллиметровой пушкой.
— На новые не хватает экипажей? — спросил Кос.
— Нет, хватает, но вам тоже один достанется.
— Гражданин генерал, мы хотели бы воевать на «Рыжем».
— У него же разбит мотор, танк демонтирован.
— Нет, не демонтирован. Там сидят Саакашвили и Елень, сторожат. Может быть, удастся поставить новый мотор, потому что мы должны на «Рыжем»…
— Почему?
Кос вынул письмо и показал то место в нем, где Василий писал: «Мне так хочется, чтобы „Рыжий“ дошел до моря с нашим экипажем…»
С минуту длилось молчание, потом командир сказал:
— У меня нет нового мотора. Можно было бы снять с подбитых машин, которые стоят под Кацком, но там такая непролазная грязь, что даже на тягаче трудно добраться.
— Если можно, мы туда съездим…
Генерал нахмурил брови, задумался на минуту и кивнул.
— Хорошо, возьми тягач из мастерских. Скажи, что по моему приказу. А рация действует?
— Действует.
— Как будете готовы, двигайтесь сюда, в Румию, и докладывайте на волне семьдесят четыре метра.
Янек отдал честь, сделал шаг к двери, но его остановил громкий, привыкший к отдаче приказов голос сидящего у окна советского генерала:
— Танкист, постой!
Янек повернулся, стал по стойке «смирно».
— Нечего ездить по трясине. До рассвета все равно не успеете. Я слышал, о чем речь. Иди сюда и отметь на карте, где стоит ваша машина… Так, понимаю… А теперь можешь идти. Ждите там, на месте.
Когда Кос закрыл дверь, русский обратился к генералу.
— Семенов — их командир, это я понял. Но почему танк называется «Рыжий»?
— В честь одной санитарки из восьмой гвардейской армии, у которой волосы как огонь. Она воевала вместе с нами на магнушевском плацдарме. Когда девушка была ранена, этот парень спас ее. Потом в госпитале встретились. Если все будет в порядке, надеюсь, пригласят на свадьбу.
— Ясно.