— Союзники, привет! — сказал он по-русски. — Как звать вашу машину?
— «Рыжий».
— Значит, мы к вам.
Он обошел вокруг танка, осмотрел пробоину и разбитый мотор, вытащил из кармана фонарик и дал знак стоявшим на шоссе.
— Все будет в порядке, — заявил он. — Выбросим старый, поставим вам новый, гвардейский мотор. К утру все будет готово, успеете еще повоевать.
Тягач переехал через кювет и, описав полукруг, подошел к танку сзади. Стрела крана торчала над ним, как острый, загнутый коготь.
Кашуб собрал миски, свернул салфетку, сложил все это в сумку и спросил Янека:
— Утром в бой?
— Да.
— Вас только трое?
Янека пронзила мысль — он совсем забыл! Им не хватает четвертого члена экипажа.
— Ничего, подберем кого-нибудь по дороге, — пробормотал он.
Работали молча, понимая друг друга с полуслова. Ночь была темная, и они подсвечивали себе небольшими лампочками-времянками, провода к которым тянулись от тягача и танка.
Провозились дольше, чем думали. Старый мотор сняли быстро, но потом потребовалось все как следует очистить, убрать из моторного отделения даже самые мелкие осколки, вытереть все начисто. При установке нового мотора тоже были затруднения, но наконец и он сел на свое место. Открыли подачу топлива, и Саакашвили с бьющимся сердцем нажал на стартер. Завертелся маховик, передал движение на мотор, и тот сразу заговорил мощным звучным голосом. Выключили его уже в полной темноте, пожали друг другу руки и быстро, ловко установили над мотором броневую плиту.
Дыру от снаряда залатали раньше.
Механики закурили и уже собирались уезжать, но в это время Шарик дружески заворчал, и из темноты снова вынырнул тот же кашуб.
— Жена подогрела кофе и испекла для вас булочки.
— О, да у вас здесь отлично налаженное снабжение, — смеялись русские. — Сразу видно, опытные фронтовики, с голоду не помрете.
Булки и кофе были поровну поделены на всех, включая, конечно, и Шарика. Когда они ели, кашуб потянул Янека за рукав:
— Вам ведь одного не хватает. Я привел четвертого.
— Кого?
Только сейчас Янек рассмотрел, что на расстоянии шага от него стоит человек, тоже в шляпе и в темного цвета гражданской одежде.
— Вест, — представился незнакомец.
Он пожал Янеку руку и подал какие-то бумаги. Кос отошел к танку, через люк водителя-механика просунул голову внутрь танка и, взяв в руки ремонтную лампочку, прочитал: «Удостоверение выдано поручнику Весту, командиру партизанского отряда…» Дальше говорилось о совместных действиях с бригадой при взятии Вейхерово, о чем он уже знал, и внизу стояла подпись генерала.
— Вот еще… — Вест протянул другую бумагу. Это было временное удостоверение о представлении к Кресту Храбрых, тоже подписанное генералом.
Янек погасил лампочку, отдал документы.
— Хотите с нами?
— Да.
— В танке воевали?
— Еще нет.
— Ручной пулемет знаете?
— Немного.
— А рацию?
— Могу работать.
— Очень хорошо. Гжесь, Густлик!
Они подошли ближе, Янек представил:
— Поручник Вест, о котором нам говорили. Поедет с нами новым четвертым.
— А что, — согласился Елень, — поедем.
— Все готово, — подтвердили русские.
Танкисты пожали на прощание руки механикам. Тягач выехал опять на шоссе и там остановился.
Кос подал команду:
— По местам!
Неизвестно, как это получилось, что, хотя Саакашвили был старшим по званию, а у Еленя было больше боевого опыта, Кос как бы по молчаливой договоренности принял командование на себя. И так же без разговоров поручник Вест, хотя и был офицером, занял место стрелка-радиста.
Взревел мотор. Танк двинулся, сделал поворот влево, вправо, вышел на шоссе и остановился, урча мотором на малых оборотах.
Механики с тягача подошли ближе, один из них крикнул:
— Как новое «сердце»?
— Хорошо! — ответил по-русски Янек.
— Счастливо воевать!
Первым двинулся грузовик, за ним — тягач. Махая танкистам руками, русские поехали в сторону Гдыни. Кос с благодарностью смотрел им вслед, думая, хорошо ли они, экипаж танка, поблагодарили их, потому что «Рыжий» и в самом деле получил новое «сердце».
Янек со своего места в башне спустился вниз, присел на корточки между Григорием и Вестом. Выглянул в открытый люк и сказал:
— Справа, во рву, разбитая машина. Попробуйте пулемет.
С последним словом раздалась короткая очередь, пули отсекли острый клин железа.