Генерал вернулся в блиндаж, сел к столу и принялся есть посыпанный сахаром черный хлеб, запивая его вчерашним кофе. Готовить было некому; ведь он сам отправил поваров на передовую.
Взглянув на часы, он убедился, что остается еще десять спокойных минут. Он снял мундир, побрился, умылся над ведром, попросил Лидку полить ему. Потом плотно набил табаком трубку и закурил.
Время было рассчитано правильно, он ошибся всего на несколько минут.
Немцы начали немного позднее. Со стороны фольварка теперь доносились частые, заглушающие друг друга разрывы снарядов. Генерал надел наушники и спросил:
— «Лиственница», я — «Висла». Что у вас там за шум?
— Я — «Лиственница», — немедленно послышалось в ответ. — Лезут на нас. Уже видны танки и наступающая пехота.
— «Лиственница», фольварк удержать любой ценой.
— Я — «Лиственница», понял.
Вместе со светом наступающего дня усиливался грохот боя. Уже были слышны нервная трескотня пулеметов и автоматов и гулкие пушечные выстрелы наших танков.
Генерал сдвинул один наушник с уха, чтобы он не мешал ему ловить звуки сражения, но с места не двигался и не подходил к стереотрубе. Он знал, что с минуты на минуту должна отозваться «Лиственница».
— «Висла», «Висла», я — «Лиственница». Меня обходят с правого фланга. Проникают в тыл, в направлении перелеска и дороги, идущей из оврага. Силы противника: взвод танков и примерно рота пехоты.
— Ясно, — не называя своего позывного, ответил генерал. — Держитесь, не горюйте.
Генерал произнес это уверенным и спокойным голосом. Могло показаться, что в его распоряжении по крайней мере рота танков. А на самом деле на краю перелеска были только эти девять зенитных пулеметов калибра 12,7 миллиметра. Пехоту врага они, очевидно, отбросят, но танки их сомнут, выйдут в тыл и споткнутся только где-то дальше, перед огневыми позициями артиллерии. Генерал поднял трубку телефона:
— Что у вас?
Командир роты зенитных пулеметов доложил:
— Заняли позиции, готовы к бою.
— Откроете огонь только по моей команде или только когда пехота противника будет в ста метрах от вас. Раньше себя не обнаруживайте.
— Слушаюсь!
Генерал подошел к стереотрубе, осмотрел предполье. Очевидно, солнце уже выглянуло из-за горизонта, потому что клубы пыли над фольварком были окрашены в нежный розовый цвет. Снаряды еще рвались там, но реже. Огонь немецкой артиллерии значительно ослаб. Не будь гитлеровцев на фланге, можно было бы подумать и о переходе в атаку. Если бы еще три или хотя бы два танка в резерве!..
Сзади, за спиной генерала, послышался неестественный, удивленный голос Лидки:
— Я — «Висла». Повторите, не понимаю.
Генерал повернулся, взглянул на побледневшее лицо девушки.
— Что такое?
Она выключила микрофон и побелевшими губами со страхом в глазах ответила:
— Гражданин генерал, доложил «Граб-один», но это невозможно. Ведь…
Генерал торопливо надел наушники, спросил:
— «Граб», где находишься?
— Я — «Граб», — услышал он чужой, незнакомый голос. — Иду песчаным оврагом, поднимаюсь вверх.
Это был не Янек Кос. У генерала мелькнула мысль, что они, вероятно, взяли кого-то нового четвертым к себе в экипаж, и на всякий случай, чтобы убедиться, спросил:
— Кто около тебя с правой стороны?
— Я — «Граб»… — начал было тот неуверенно, услышав этот странный вопрос, но быстро продолжал: — Около меня Шарик.
— Следуйте до конца оврага, но не выходите наверх. Приготовьте машину к бою и ждите приказа.
Генерал выключил микрофон, вызвал начальника штаба.
— Весь резерв — бегом в овраг. Там ждет наш танк.
Не снимая наушников, генерал вернулся к стереотрубе, повернул ее вправо, чтобы видеть край перелеска, где пулеметчики устроили засаду. Дорога, ведущая из оврага, шла поперек поля, чуть впереди. Еще дальше, на одной линии с фольварком, были разбросаны отдельные группы кустов, и именно в этот момент среди них показались очертания трех движущихся танков. Они вели огонь вслепую и, не встречая сопротивления, уверенно шли вперед. Между машинами бежали маленькие фигурки гитлеровцев. Они приближались, увеличиваясь на глазах, но генерал усмехнулся. У него появился шанс… Правда, небольшой, один против трех, но ведь противник не знал об этом…
— «Граб-один»! Я — «Висла»! Слышите меня?
— Я — «Граб-один»! Вас слышу.
— Внимание, ребята, — тепло произнес генерал, употребив выражение, более подходящее для простого разговора и не предусмотренное уставом.