— Отставь, горный медведь. Гражданин сержант, я не могу ехать с такой скоростью. Меньше сорока километров мотор греется.
— Он с Лидкой хочет удрать, — сказал Григорий, который выключил мотор и высунулся до пояса из люка.
Подошла радистка с букетиком ярких калужниц в мокрых от травы руках.
— Вы обо мне говорили?
— Вовсе нет, — заявил Вихура. — Я и сам могу танк вести, но, к сожалению, две машины, имеющие разную скорость…
— Как хочешь… — прервал его Янек, вытащил карту и, внимательно изучив ее, решил: — На ночлег остановимся в Шварцер Форст. Немного в стороне от шоссе, чтобы было спокойнее, и в то же время найти легко: река, линия железной дороги, мост, а здесь деревушка и замок.
— И дурак найдет, — заверил Вихура и, нежно взглянув на Лидку, добавил: — Мы полетим вперед…
— Сержант Саакашвили, — продолжал Кос, — поедет на грузовике с радисткой и рядовым Черешняком для прикрытия.
— Понятно? — спросил Густлик онемевшего от неожиданности Вихуру. — Сам хотел.
— Ты, Лидка, будешь выходить на связь с нами через каждые два часа, в пятнадцать минут после нечетного часа.
— Есть, гражданин сержант, — ответила Лидка, отдавая честь.
Янек внимательно посмотрел, не шутит ли она, но девушка спокойно смотрела ему в глаза. Немного смущенный, он приказал строже, чем следовало:
— Капрал Вихура поведет танк.
Не успел Кос закончить, а Григорий уже заглянул за башню, дернув за рукав, разбудил Томаша и, поймав на лету брошенные ему ключи, побежал к машине. За ним — Лидка и Шарик, довольный, что наконец-то он может порезвиться. Мотор уже работал, когда Томаш влез с колеса в кузов, Григорий дал газ, и они поехали.
Вихуре хотелось протестовать, но он только махнул рукой и, влезая через люк, проворчал себе под нос:
— Я так хотел… — И тут же ударился головой о броню.
Скривившись от боли, он гладил себя по голове и смотрел, как прямоугольный силуэт его красивой, свежевыкрашенной машины все уменьшается и наконец исчезает за поворотом. Вихура вздохнул, включил мотор и пустился в безнадежную погоню.
«Уж если нет человеку счастья в жизни, так нет, — размышлял он. — Мало ему девушки и машины, так еще и собаку забрал, хитрый грузин. А этот новенький, только что из деревни, наверно, и до трех не умеет сосчитать…»
Припомнил Вихура еще раз с самого начала, как польстил ему когда-то старый Черешняк, как заявились они с сыном на баржу, потом бежали и, наконец, как старый отобрал у него велосипед уже в Гданьске. И решил Вихура, что тоже будет хитрым, не будет думать ни о ком, кроме себя, потому что если сам о себе не позаботишься, то никого это не взволнует. Война кончится через неделю, ну через месяц, дадут медаль, отправят на гражданку, и что же? Только и будет, что в вещмешке, что сумеешь заработать собственными руками.
Бежали километры, складывались в десятки, а он все сидел с хмурым лицом, строил воздушные замки и в то же время наблюдал за пустынной дорогой через передний люк. Выехали на крутую горку, и вдруг мотор закашлял, замолчал, сделал несколько оборотов и опять замолчал. Не помогали ни усиленная подача газа, ни подсасывание. Вихура решил выехать на обочину. Гусеницы шлепали все медленнее и наконец совсем остановились.
— Что такое? — спросил Кос.
— Стоим.
— Это я вижу, а почему?
— А разве я принимал машину, как положено, — ворчал Вихура, манипулируя одновременно несколькими рычагами и нажимая на стартер. — Сколько раз с вами езжу, всегда черт впутывается…
Янек выскочил из башни, подошел к люку и наклонился над шофером:
— Что за вздор ты мелешь?
— Как это что за вздор? А первая встреча в Сельцах?.. Не помнишь, как ты выхлопную трубу шарфом заткнул, а потом Шарика послал его вытаскивать?
— Помню, — рассмеялся командир «Рыжего». — Но теперь Шарик поехал с Григорием, так что сам справляйся.
Кос и Елень перепрыгнули через кювет, поболтали, а потом довольно долго гонялись друг за другом в кустах, разминая мышцы. А Вихура хватался по очереди за все рычаги, трогал все что можно на приборной доске, потел и думал, что же теперь делать, но ничего придумать не мог.
— Бывают же машины! Не то что эта дрянь, — пробормотал он себе под нос, но Густлик его услышал.
— Что ты сказал? Дрянь? О «Рыжем»? — спросил он, залезая на башню.
Янек грозно смотрел через люк на взмокшего Вихуру.
— Долго ты намерен здесь стоять?
— Не надо было меня пересаживать, гражданин командир, — разозлился он, а потом более спокойно добавил: — Может, заглянуть в мотор?
— Это тебе не капот поднять. — Из глубины танка, над плечом Вихуры, показалась голова Густлика. — Чтобы туда заглянуть, надо семьсот килограммов сдвинуть…