Около транспортного самолета промелькнули в пике два истребителя и выпустили ракеты по блиндажам.
Загремела открываемая дверь, засвистел ветер, и вслед за этим сразу замигал зеленый сигнал.
Раздалась команда, и посыпались вниз автоматчики, прыгнул Спичка, за ним Круммель. Он еще в воздухе разглядел, что ближайший блиндаж прикрытия разбит снарядом, что стреляет только блиндаж за рекой, то выпуская очередь из пулемета, то зовя на помощь желтыми звездочками сигнальных ракет.
Круммель развернулся, чтобы приземлиться по ветру, соединил ступни и мягко перекувырнулся в высокой траве. Когда он поднялся и освободился от парашюта, то увидел, что никакие дополнительные команды не требуются: к нему уже подбегал связист, двое парашютистов разбивали контейнер с фаустпатронами, а автоматчики рысью бежали к мосту.
Кто-то приземлился на самом берегу реки и, указывая направление затерявшимся в кустах близкого леса, одну за другой швырнул три гранаты на железнодорожную насыпь.
Когда Григорий выскочил из танка на край выемки, около близкого уже моста взорвались три гранаты. Усилился огонь немецких автоматов и заглушил стук одинокого «Дегтярева».
Янек соскочил на землю и побежал впереди танка. Виадук над путями сгорел, остались только узкие железные балки, висевшие над землей на высоте двух этажей.
— Объезжай кругом, — сказал Янек механику.
— Не успеем. Наши зовут на помощь ракетами, а немцы уже все высадились, — покачал головой Григорий, глядя на улетавшие самолеты, а потом на узкие балки виадука. — Если бы они выдержали…
— Выдержат. Ведь только настил сгорел.
Он еще раз взглянул в двухэтажную пропасть сквозь обглоданную огнем конструкцию.
— Поехали!
Тем временем подошли Вихура и Черешняк.
— По этим жердям? — поразился шофер и быстро решил: — А мы низом, на той стороне догоним.
И, дернув Томаша за рукав, он побежал к откосу. По росистой траве они сидя легко съехали вниз, перебежали пути и начали карабкаться на другую сторону выемки.
В этот момент танк двинулся вперед. Снизу они видели, как на фоне усыпанного звездами неба огромная машина медленно вползает на железные балки и продвигается вперед, будто подвешенная на двух тросах. Под гусеницами стонала натруженная сталь. Рассыпаясь, летели вниз куски разъеденного огнем железа. За танком спокойно следовал Шарик.
— Ну и цирк! — прошептал Вихура. — Одно неверное движение и — господи помилуй!
— Гармонь осталась на столе, — вспомнил Томаш. — Могут украсть.
Он ни на секунду не сомневался, что танк пройдет. Если бы кто-нибудь попробовал объяснить ему всю опасность ситуации, он, наверно, ответил бы, что раз кучер не боится…
Подобным образом думала и Лидка. Она видела, как Саакашвили разговаривал с Косом, а потом даже не выглянула посмотреть, куда они едут, не чувствовала никакого страха, поскольку стреляли еще не по ним. «Рыжий» продолжал спокойно, медленно продвигаться вперед, и она с удивлением заметила, как на лбу грузина начинают выступать крупные капли пота, как он нервно покусывает верхнюю губу.
— Боишься? — толкнула она Григория в бок.
Механик не ответил. Не отрывая взгляда от противоположного берега, он крепко держал в руках штурвальные рычаги.
— Боишься! — повторила Лидка и подняла руку, чтобы дать ему тумака посильнее.
Десантники атаковали мост. Два пулеметчика по очереди блокировали огнем амбразуру блиндажа. Блиндаж ловил короткие перерывы и отвечал яростным огнем, но по путям под прикрытием темноты, рельсов и металлических конструкций уже ползла штурмовая группа с фаустпатронами. Немцы прицелились и по команде фельдфебеля Спички выстрелили одновременно из трех труб. Желтые вспышки прогрохотали как один взрыв, и блиндаж замолк.
Погасли огоньки выстрелов, замолчали очереди. Теперь немцам никто не мешал. Усиленное отделение перебежало на другой берег, заняло позиции, чтобы создать прикрытие на случай прихода польского подкрепления. Тем временем саперы, как черные пауки, сновали по фермам моста, прилаживали заряды на опорах, соединяли кабели, осторожно закрепляли капсюли.
Заквакали лягушки, которых не пугал стук металла. Ефрейтор у пулемета уловил нарастающий, все приближающийся шум, приподнялся и начал прислушиваться. Ему мешали истребители, которые прикрывали высадку с воздуха и сейчас делали последний, прощальный круг. Прежде чем самолеты исчезли, ефрейтор различил темный силуэт, двигавшийся за живой изгородью, защищавшей пути от снеговых заносов. Он узнал Т-34 и закричал что было силы: