Вихура немного заканителился — очищал от сена кабину.
— Надо же, устроил ясли в кабине боевой машины… — пробурчал он, обращаясь к Лидке, уже давно сидевшей в кабине.
Вихура собирался хоть часть пути проехать с шиком, но мешали выбоины и корни, торчащие через каждые два метра. Мотор выл на самых больших оборотах, но не сразу удалось догнать «Рыжего» и пристроиться за ним на расстоянии трехсот метров.
Черешняк присел на корточках в кузове. Он держал веревку, к которой была привязана корова. Время от времени Томаш с опасением поглядывал в сторону танка — не заметили бы оттуда его скотинку.
«Рыжий» выехал наконец на более широкий и ровный участок дороги.
— Прибавь-ка, — сказал Кос, слегка прижимая ларингофон к горлу.
Григорий пробормотал что-то и увеличил скорость.
Следом за танком прибавил газ и грузовик, вынудив этим корову перейти на рысь. Черешняк смотрел на нее со все возрастающим беспокойством и наконец забарабанил по крышке кабины.
— Пан капрал! — закричал он, заглядывая в кабину. — Помедленней.
— Нам нельзя отставать. — Вихура пожал плечами.
— Но корова…
— Какая корова?
— Да все та же! Не успевает.
Вихура некоторое время не мог понять, о чем речь. Наконец он заметил в руке Томаша веревку, выглянул из кабины и увидел однорогую голову — корова бежала за грузовиком. Его едва колики не схватили от смеха. Он погудел несколько раз, помахал рукой и замедлил ход.
На танке заметили его знаки, остановились. Вихура подъехал ближе и, выскочив из кабины, пинками выгнал из-за грузовика корову, чтобы Кос мог на нее полюбоваться. Вихура подбежал к «Рыжему» и закричал, перекрывая шум мотора:
— Докладываю, надо ехать медленней, потому что у Пеструшки не включается третья скорость.
Улыбнулся Густлик в башне, улыбнулась Лидка в кабине.
— Я даже не заметила, когда он ее привязал!
Томаш выскочил из зеленого кузова, подошел к корове и, успокаивая, поглаживал ее по подгрудку. Шарик вылез из танка, беззлобно тявкнул и принялся весело вынюхивать что-то среди деревьев.
А Косу было не до смеха. Он вылез из башни, сел на броне и некоторое время как будто бы колебался, прежде чем соскочил на землю. Затем направился к Томашу. Шел он медленно, все замедляя шаг, чтобы выиграть время, собраться с мыслями, придумать первые слова. Так шагают боксеры, начинающие трудный раунд.
Янек остановился перед Черешняком. Молча смотрели они друг на друга. Под взглядом командира Томаш лишился остатка своей уверенности, попробовал еще раз улыбнуться, но лишь оскалил зубы.
— Тащишь ее за машиной?
— Тащу.
— Зачем?
— Отец ему приказал, чтобы забирал все, что немцы украли, — злорадно подсказал Вихура.
— Молоко — вещь хорошая, — сказал Густлик, желая разрядить напряжение. — А еще лучше было бы седло достать.
— Перестаньте острить!..
— Хорошо, Янек, не будем, — успокоил его Елень.
— Отвяжи, — приказал Кос.
— Она не привязана, я ее за веревку держал.
— Брось. Оставь.
— В лесу? Волки сожрут.
— Ее раньше солдаты на гуляш переделают, — шепнул Вихура Лидке.
— А здесь есть волки? — спросила девушка и внимательней, чем прежде, посмотрела вокруг. Вверху светились на солнце медные стволы сосен. Внизу, в тени, носился Шарик, вынюхивал лесные запахи. Звенели влюбленные синички-самцы, а в косых столбах солнечного света кружилась мошкара.
— Так зачем ты ее из деревни потащил? — разозлился Кос.
— Потому что там ни одного человека, а нельзя, чтобы корова была недоеная, — деловито начал объяснять Томаш. — Молоко ее распирает…
— Какого черта ты в армию пошел?!
— Отец приказал, — пожал Томаш плечами.
— Принесла тебя нелегкая на мою голову. Или оставим эту скотину, или…
— На мясо ее — и дело с концом, — предложил Вихура, выразительным жестом поднимая автомат.
Шарик, сновавший по следу, вдруг остановился и громко пролаял, чтобы обратить на себя внимание. Глухо ворча, он стал как вкопанный на неподвижных ногах с горизонтально вытянутым хвостом: делал стойку, чуя какого-то крупного зверя, укрывшегося в густом ольховом кустарнике.
Янек обернулся на звук предостерегающего лая и, прикрывая ладонью глаза от солнца, стал внимательно вглядываться в кусты.
— Ты спрашивала, есть ли здесь волки… — сказал Вихура Лидке, а потом повернулся к Косу: — Дам-ка я очередь по кустам, убью или спугну.