— Осрамили вы меня, — обратился вахмистр к своим. — Вас, как детей, можно обмануть. А ну еще раз обыскать и все, до последней крошки, вывернуть…
Десантники без приказа подняли вверх руки, а два улана подбежали к ним выворачивать карманы. Все, что находили, они бросали на плащ-палатку, расстеленную на земле перед пленными.
Среди перочинных ножей, тряпок, перевязочных пакетов, сигарет и спичек блеснуло золото. Плютоновый наклонился, поднял крестик и с неподвижным лицом показал другим:
— Этот крест мой отец на шее носил.
— Не успели мы… — объяснил вахмистр. — Его сторожка догорала, — показал он на убитого лесничего. — Мы опоздали, наверно, на полчаса…
Томаш, все время стоявший молча, глухо охнул, словно в нем что-то оборвалось, и внезапно бросился на десантников. Размахивая обеими руками, он свалил на землю фельдфебеля и капитана, прежде чем те успели заслониться.
— Что ты делаешь? — закричал Григорий.
— Рядовой Черешняк! — крикнул Янек.
Густлик вышел вперед, схватил его за руку.
— Стой!
Тот, словно помешанный, вырвался от Густлика и, ударив кулаком в челюсть еще одного десантника, сбил и этого с ног.
— Черт! — выругался Густлик и, перерезав Черешняку дорогу, дал ему тумака в живот. — Нельзя, — говорил он, держа его за плечи, чтобы тот не упал после такого удара.
— Новый солдат, — попытался объяснить Кос. — Всего четвертый день в экипаже.
— Гм, новый, непосредственный, — сказал вахмистр. — Я бы его наказал, посадил бы на хлеб и воду, а потом представил бы к званию. Ничего, что он их немного того… Вечером в штабе армии они будут поразговорчивей.
— Сегодня вечером?
— Это отсюда недалеко. — Командир эскадрона кивнул головой, глядя не без удовольствия, как медленно поднимаются с земли побитые десантники и как фельдфебель размазывает по своей бандитской роже кровь, текущую из носа.
— Нам тоже в ту сторону. Можем вместе ехать. Посадим их в грузовик.
— Согласен. Только сначала коней надо напоить, и трогаться можно будет.
Вахмистр отошел к Колодцу, а Кос остановился около плютонового, который не отводил взгляда от отцовского крестика, держа его на ладони.
— Мы поехали.
— Поезжайте, — ответил солдат, словно выйдя из оцепенения, и подал руку Янеку.
— Возьмете этого пацаненка?
— А где он? Франек! — позвал он. — Я говорил, что не могу…
Из-под брезентового навеса одной из подвод высунулась светловолосая голова парнишки.
— Я тут.
— Где этот маленький немец?
— Тут, — ответил Франек. — Он со мной будет спать и с конями управиться поможет.
— Ну хорошо. — Плютоновый улыбнулся. — Пускай остается.
Минуту спустя казалось, что он и Кос вот-вот обнимутся, но оба были слишком молоды, чтобы не смутиться, поэтому отдали друг другу честь и каждый пошел в свою сторону.
— Строиться к маршу! — крикнул плютоновый.
Около танка, на досках, положенных у стены риги, корчился Черешняк, держась руками за живот. Григорий, опершийся о лобовую броню, Густлик, стоящий около башни, и Лидка, которая сидела у открытой дверцы кабины грузовика, — все слушали Вихуру. Шофер копался в моторе и одновременно рассказывал:
— …Только всего этого мало. Представьте себе, что ночью он меня сменяет на посту и начинает заливать, как он около Шварцер Форст переплыл речку и перерезал кабель и потому фрицы не смогли взорвать заминированный мост. Я ему сказал, чтобы он своей бабушке рассказал, когда вернется в деревню…
— Перестань, Вихура, болтать. Как только уланы напоят коней, мы едем вместе с ними.
— Корову отдали, за конями будем теперь плестись… Я бы проверил, что за стена в этой риге, и догнал бы.
— Погодите, — перебил Густлик и, спрыгнув с танка, подошел к Черешняку. — Ты чем это кабель перерезал?
Не поднимаясь, Томаш без слов полез в карман и подал садовый нож, невзначай вытащив конец кабеля. Елень наклонился и вынул большой моток.
— Водонепроницаемый, — сказал он, внимательно осмотрев кабель. — На что он тебе?
— Да так. — Он пожал плечами. — Провод всегда может пригодиться.
Елень раскрыл нож, провел пальцем по острию, нащупав на нем две маленькие щербинки. Потом подал нож Косу.
— Правда.
Вихура и Григорий, приподнявшись на носках, наблюдали за внимательно рассматривавшим кабель Янеком через его плечо.
— Рядовой Черешняк, — назвал он его негромко, а когда тот встал, сержант протянул ему руку. — Спасибо.
— Вон ты какой! — Григорий схватил его за плечи, посмотрел ему в лицо.