Подскочивший Елень едва успел ухватить его за вещмешок. Оба следили за падающей трубой, которая, блеснув на свету, исчезла в темноте. Долго еще было тихо, пока со дна не послышался грохот, многократно повторенный эхом.
— Хорошо, вещмешок на тебе — было за что схватить…
— Никогда не видел такого колодца, — признался Томаш.
— Не схвати я тебя вовремя, увидел бы… — тихо ответил ему Густлик. — А теперь, сынок, охраняй тылы. Будешь нашим арьергардом.
— Что это такое?
— Тыловое охранение.
Сделав глубокий вдох, будто готовясь броситься в холодную воду, Елень сбежал по лестнице на полэтажа, припал на колени с оружием, готовым к действию, и подал знак. Вслед бросился Янек, двумя большими скачками миновал прикрывающего и прильнул к стене этажом ниже.
Вперед готовился выйти Томаш, но Густлик не ждал, — сменив Янека, он снова оказался впереди него.
Томаш и Шарик, оглушенный немного взрывом и уставший после борьбы, едва поспевали за ними. Когда нужно все время оглядываться, чтобы убедиться, нет ли кого за спиной, на лестнице и упасть нетрудно. Так они спустились этажей на семь, а может, на десять.
Еще два прыжка — и Янек оказался на широкой, хорошо освещенной лестничной площадке, разделенной толстыми колоннами. Он подал знак рукой Густлику, чтобы тот подождал, а сам осторожно занялся осмотром: дальше вниз вели только темная вертикальная шахта и скошенные отверстия в бетоне, как бы подготовленные для труб.
За колоннами едва виднелся железобетонный люк, очень похожий на верхний. Над люком — крупное изображение черепа. Один жест — и рядом уже был Елень, чуть сзади — Томаш с винтовкой, из-за колонны высовывалась голова Шарика. Каждый, даже самый тихий, шаг отзывался эхом, каждый неосторожный удар приклада вызывал многократно повторяемый шум. Кос попробовал открыть люк, крышка легко подалась. В люке, несмотря на темноту, они увидели странную неподвижную фигуру в очках.
Густлик вскинул автомат и… опустил. Оказалось, что это прорезиненный комбинезон в маске, подвешенный на крюке. Янек, постукивая рукой о колено, подозвал Шарика и, потянув носом воздух, приказал ему нюхать. Собака не проявила никакого беспокойства, и Густлик нырнул в люк, за ним — Янек. Теперь они находились в камере величиной с комнату средних размеров, с двумя очень толстыми бетонными стенами. Здесь висели желтые и зеленые комбинезоны, маски, резиновые сапоги и брезентовые полотнища с двумя белыми кругами посредине, соединенными тремя толстыми лучами. Множество крюков под низким потолком придавали помещению вид гардероба. Дальше было прямоугольное отверстие, которое можно было закрыть двумя парами броневых плит в углублениях на рельсах и роликах. На внутренней плите белел рисунок, сделанный масляной краской: скелет с косой на плече и надпись по-немецки крупными буквами: «Внимание! Эта смерть невидима». Томаш, только что присоединившийся к остальным, перекрестился и склонился к уху Густлика.
— Костел?
— Нет.
— А что написано?
— Что здесь смерть косит раньше, чем ее увидишь.
Черешняк с недоверием смотрел на силезца, сомневаясь, что это не шутка.
Кос протиснулся через броневые плиты и осмотрелся вокруг. В довольно высоком с полукруглым сводом зале под перекрытием проходил рельс, по которому двигался кран — вагонетка с зацепом и цепи на талях с большим крюком. В полу чернели круглые отверстия, рядом лежали толстые металлические крышки с ручками.
— Здесь они что-то прятали, — прошептал Янек.
— Золото?
— Не знаю. Тяжелое что-то. — Густлик попробовал приподнять одну из крышек, но не смог сдвинуть ее ни на сантиметр.
— Вот дьявол! Как свинцовая.
— Везде пусто, — сказал Кос, осторожно пробираясь вглубь.
Вдруг Шарик без приказа выбежал вперед, догнал своего хозяина и преградил ему дорогу. Поведение собаки пробудило у Янека слегка усыпленное чувство бдительности. С большой осторожностью он заглянул в уходящий в сторону туннель — в нем находились низкие транспортные вагонетки. Там в глубине, в темном переходе, кто-то зашевелился, и вдруг загрохотала пулеметная очередь, прорвавшая тишину сумасшедшим эхом.
Из-за угла тотчас ответил Кос. Проскочив под прикрытие опоры у другой стены, он вновь открыл огонь, но с той стороны ответа не последовало. Кос услышал лишь громкий смех и увидел, как сбоку выдвигается броневая плита, отрезая выход.
— Теперь они смотаются, а мы здесь застряли, — сказал Густлик, занявший рядом огневую позицию.
Погас свет. Все погрузилось в непроницаемый мрак. И едва Янек успел зажечь фонарь, висевший на груди, как в стенах туннеля засверкали взрывающиеся тротиловые заряды. Пронзенные белой молнией, треснули, искорежились бетонные крепления, рухнули вниз.