Следующее радиодонесение вахмистра подтверждало предположение, что на территории фольварка мог кто-то скрываться, выдавая себя за крестьянина или батрака, а в бетонированном укрытии могли находиться ящики с документами или планами, а может, и ценными предметами…
Извилистыми лесными дорогами генерал прибыл в район бункера спустя четверть часа после двух подземных взрывов. В зарослях около наклонного люка, ведущего в бункер, он выслушал короткий доклад Калиты. Генерал не перебивал, хотя и не мог скрыть нетерпения, то и дело посматривая на часы.
— Надо послать людей, могут быть раненые…
— Уже пошли, — ответил вахмистр.
— Куда?
— Не наши, немцы. Низом прошли.
Он показал на группу, уже приближающуюся к фольварку, — три склонившихся солдата тянули за веревки, а шестеро подталкивали заводскую вагонетку. Груз заметно вдавливал колеса в почву. Вокруг на расстоянии нескольких метров шло прикрытие — четверо с автоматами.
— Я прикажу открыть огонь, а то бросят, — предложил вахмистр.
— Засядут в фольварке. Зачем нам их потом из-за каменных стел выкуривать? Сами скоро выйдут в открытое поле… Направьте людей под землю.
Калита еще не успел позвать уланов, как из люка выскочил Шарик, а за ним появились Густлик, Янек с правой рукой, засунутой за пазуху, последним был Томаш.
— Сильно ранен? — спросил Коса генерал.
— Немного. Когда шевелю, болит.
— Что внизу?
— Бетонные стены метровой толщины, за ними тайники с крышками, но уже пустые. Ждали нас, взорвали лестницу тротилом и ушли через другой выход.
— Знаю. Что еще? — Генерал нахмурил брови.
— Надпись нашли, что там невидимая смерть, — добавил Густлик. — Крышки чертовски тяжелые, как из свинца.
— А знаки? Каких-нибудь знаков не помните?
— Были на брезенте. Вроде колес, — припомнил Янек.
— Вот такие, — показал Томаш, выйдя вперед, и вытащил из вещмешка свернутое брезентовое полотнище.
Шарик оскалил зубы и, приняв брезент за небезопасного противника, бросился на него без предупредительного рычания.
— Что это он? — обиженно спросил Черешняк.
— Спокойно! — приказал Кос.
— Все до единого вошли в ту постройку, — доложил Калита, все время наблюдавший за фольварком.
— Черт! — выругался генерал, но, сейчас же овладев собой, заговорил неожиданно торжественно: — Внимание! Наша задача гораздо важнее, чем я мог предполагать. Этот груз — сырье для бомб, в тысячу раз более мощных, чем бомбы с тротилом.
— В тысячу раз? Значит, такая граната… — Густлик с недоверием взвешивал в руке гранату, Ф-1.
— Как залп бригады тяжелой артиллерии, — поспешно добавил генерал.
— Задержите их здесь, а я немедленно запрошу подкрепление. Вызови штаб фронта! — крикнул он своему радисту, находившемуся в легковом автомобиле.
Неожиданно в фольварке заревели два или три мощных двигателя.
— Что это за машина? — спросил генерал.
— Не знаю, — ответил Кос и почувствовал, как в голову ударила кровь, как похолодели концы пальцев. — До этого там ничего не было.
Стены коровника зашевелились, посыпалась известка, они треснули и развалились. Крыша повисла на стропилах. Все смолкли, повернулись и смотрели пораженные.
— Ах сволочи! — со злостью бросил Калита, указывая вниз. — Не задержать.
Из-под соломенного покрытия выползали танки. Неловко переваливаясь с гусеницы на гусеницу, они выбрались из развалин. Десантники взобрались на танки. Зарычав, боевые машины набрали скорость и вышли на дорогу. Покачивая стволами орудий, они, как три корабля в кильватерном строю, направились к морю.
— Они сумели спрятать «Пантеры», — прошептал Густлик. — Чувствовал Вихура, что за ту стену надо взглянуть…
Внизу храбро застрочил ручной пулемет уланов, перегнав десантников на правый борт. Головной танк медленно повернул башню и выпустил снаряд туда, где виднелись пулеметные вспышки. В воздухе завыло, и в нескольких десятках метров ниже и сбоку грохнул тяжелый снаряд. Все повалились на землю, пряча голову в траве. Лежали, пока не просвистели осколки.
— Калита, — приказал генерал, — отходи на лесную дорогу. В поле ничего не добьетесь, а там — обстреливать из засад, забрасывать гранатами. Не теряй ни секунды.
— Слушаюсь.
— А вы, — обратился он к танкистам, — за мной!