Резкое тарахтение моторок доносилось сквозь стихающий уже грохот артподготовки. Паром дрогнул, от помоста поплыла башня, окруженная нечеткими фигурами саперов и пехотинцев.
С противоположного берега долетели первые снаряды неподавленной немецкой батареи. Разрывы всколыхнули берег, воду, прорвали дымовую завесу. Паром начало сильно качать.
— Все еще бьют, — заметил Густлик, разглядывая берег в перископ.
— Вслепую бьют, — ответил Кос.
— Глаза болят от дыма, и в горле першит, — пожаловался Григорий. — Вам наверху легче.
— Так иди сюда. Пока плывем, тебе все равно нечего там делать. И Томаша забери.
— Я не пойду, — заявил Черешняк. — Дым как дым…
Они втроем стояли у перископов, глядя на желтоватые клубы дыма, медленно плывущие над рекой. На противоположном берегу теперь уже только изредка гремели разрывы. Неожиданно они выплыли из густой завесы дыма. С моторных лодок, тянувших паром, застрочили ручные пулеметы и начали поливать немецкие окопы длинными очередями.
Окопы молчали, но из бункера, построенного в береговой дамбе, блеснул огонь орудия, стрелявшего прямой наводкой. Танкисты не услышали даже свиста снаряда — волной первого взрыва перевернуло одну из буксирующих лодок. Секунду спустя «Рыжий» дал ответный выстрел. Расчет был неточен: снаряд не долетел, взметнув вверх фонтан прибрежной грязи и песка.
Второй снаряд из бункера разорвался у парома — осколки пробили левый борт моторки, буксирующий трос ослаб и провис, лодка начала погружаться в воду.
Следующие два снаряда Кос всадил прямо в бункер, вверх взлетели искореженные бревна.
Паром, лишенный тяги, начал медленно разворачиваться, силой отдачи после выстрелов его опять отнесло в полосу дыма. Танкисты услышали голос сержанта Шавелло и увидели, что пехотинцы сбрасывают на воду резиновые понтоны и самодельные плоты и под прикрытием огня танка гребут что есть силы к западному берегу.
Оставшись одни, танкисты дали еще несколько очередей из пулемета и послали на берег шесть или семь осколочных снарядов. Видно было, как пехотинцы на подручных средствах добрались до мелководья, как бегут они по колено в воде, ведя огонь из автоматов. Потом все опять окутало дымом.
В густом облаке дыма течение уносило паром с танком, медленно разворачивая его. Треск очередей вступившего в бой десанта постепенно стихал.
— Так нас и к Гданьску отнесет, — неожиданно сказал Томаш и рассмеялся собственной шутке.
— Скорее, к Щецину, — буркнул Кос и приказал: — Проверь, Густлик, что там, на пароме.
Елень открыл люк, спрыгнул с брони и, обойдя танк кругом, заглянул в понтоны.
— Никого, — доложил он высунувшемуся из башни Косу. — Вот нашел два багра. — Он показал два шеста с железными наконечниками.
На паром соскочили Янек и Григорий. Через передний люк вылезли Томаш и Шарик.
— Вынесет нас из дыма прямо под пушки — и поджарят, как барашка. Лучшей цели не придумаешь, — заметил Саакашвили.
— Река поворачивает, течение может прибить нас к берегу, — размышлял вслух Кос.
— К фрицам, — вставил Густлик.
— Лишь бы пристать. Или нам удастся замаскироваться, или… Так просто они нас не возьмут. Ищите дно.
Томаш и Густлик встали на понтонах, опуская багры в воду.
— Есть, — тихо сказал Черешняк, стараясь затормозить движение парома.
— Держу, — ответил ему Густлик. — Дно…
Поочередно нащупывая дно и упираясь в борт понтона, они направляли паром на мелководье.
— Слева приближается берег, — шепнул Елень. — Это не наш.
— Будет наш, — заверил Янек. — У нас все равно нет выбора. Подтащим? — обратился он к Григорию.
Они сложили около гусениц автоматы, сбросили сапоги и куртки. Один за другим, тут же у борта, соскочили в воду. Бредя по грудь в воде, они ухватились за оборванные тросы. Шарик с минуту крутился на пароме, потом прыгнул в воду и поплыл вслед за своим хозяином.
Не прошло и минуты, как командир и механик уже вышли на мель и, таща за собой, словно бурлаки, паром, начали шаг за шагом приближаться к виднеющимся сквозь дым зарослям.
— Ивняк густой, как лес, — сказал Янек, тяжело дыша. — Может, прикроет.
Он оглянулся на паром и понял, что надежды его не оправдались: из кустов, окружавших заливчик, выскакивали солдаты в пятнистых маскировочных куртках и незаметно для Томаша и Густлика, склонившихся с баграми у борта, прыгали на паром.
— Немцы! — крикнул предостерегающе Кос.
Вместе с Григорием он бросился по воде обратно к парому, на котором они оставили оружие. Рядом плыл Шарик. На их глазах разыгрался бой.