— Ров танки преодолеют без труда. Часовых на мосту — двое.
— Ну, значит, поехали, — оживился Лажевский. — Надо было сразу их снять…
— Зато по ту сторону не одна пушка, а целая батарея крупнокалиберных зениток.
— Черт, — выругался Густлик.
Снова наступила тишина. Янек отошел за кусты, обтерся полотенцем, потом вытер им собаку, быстро надел рубашку, натянул штаны и куртку.
Искоса он поглядывал на неподвижно сидевших командиров, не переставая думать, что предпримет Козуб в этой ситуации. Если он не хочет проторчать здесь до рассвета, ему придется атаковать, но тогда без потерь не обойтись. Не все танки дойдут до Крейцбурга.
— Потеряли больше часа, — не выдержал молчания подхорунжий, — придется возвращаться.
— Нет, — прервал его Козуб. — Лучше иметь перед собой захваченную врасплох батарею, чем изготовленный к бою расчет. Посмотрим, не удастся ли их чем-нибудь отвлечь.
Поручник встал и скользнул в заросли. Кос последовал за ним.
Лажевский склонил голову и стиснул сплетенные пальцы так, что хрустнули суставы.
— Больше мудрим, чем воюем. Три орудийных ствола, и до сих пор ни одного выстрела.
— На старом танке нас было четверо, — поддержал разговор Елень, — а теперь пятеро. Стал я начальником над перископом и радио — только приказы отдавать. А раньше, бывало, сам заряжал. Рука так и чешется — хочется нажать на спуск.
— Во-во. Я тебе скажу, этот поручник…
— По мне, — заявил Густлик, — лучше не стрелять, а бой выиграть.
Подхорунжий пожал плечами и ничего не ответил. Отводя влажные от росы ветви, они вернулись к танкам.
— «Грот», «Грот», я «Передовой». Прием, — усталым голосом вызывал поручник Козуб, сидя на башне, и, потеряв наконец надежду, снял шлемофон. — Спят они, что ли?
— Гражданин поручник, на нашем танке новая радиостанция, — подсказал Кос.
— Попробуй.
Янек вспрыгнул на борт «Рыжего», достал шлемофон и щелкнул переключателями. Выждав, пока нагреются лампы, он поджал рукой ларингофон.
— «Грот», я «Передовой», прием.
Минутная тишина. Из башни через второй люк выглянул Томаш, Григорий и Франек вырвались через передний и поглядывали наверх, прислушиваясь.
— Лидка, спишь? Отзовись, Лидка! — вызывал Янек.
Подошел Козуб, взобрался на танк и недовольно нахмурил брови, услышав эти, не предусмотренные уставом позывные.
— Нет, — ответила девушка сонным голосом. А следующие слова зазвучали уже совсем бодро: — Это ты, Янек? Все живы?
Голос был слышен так отчетливо и ясно, что Шарик встал на задние лапы, передние положил на гусеницу, завилял хвостом и радостно заскулил.
— Все в порядке. Дай Старика.
Сержант протянул свой шлемофон поручнику, и в наушниках тут же зазвучал мягкий баритон:
— Я «Грот». «Первый», слушаю.
— Я «Передовой». Четыре жерди на дороге, прошу горсть гороха без света. Координаты цели: тридцать два ноль три… Пятьдесят один семнадцать на западном берегу. Прием.
Попискивала морзянка, вплетались чужие голоса, а минуту спустя девичий голос тихо-тихо пропел несколько тактов песни, внезапно умолк, и снова донесся голос генерала:
— «Передовой», горох высыпят через двадцать один.
— Я «Передовой», вас, «Грот», понял — через двадцать один.
Козуб снял шлемофон и, возвращая его, слегка пожал Янеку руку, словно хотел поблагодарить.
— Сколько потребуется времени, чтобы снять часовых?
— Шесть минут, — ответил Кос, немного подумав. — Возьму с собой плютонового Еленя. Там потребуется сила, чтобы опустить мост.
— Отправляйтесь.
— А «Рыжий»? — спросил Саакашвили.
— Бездельничать не будет, — заверил его Козуб.
Над насыпью канала, словно две створки крышки от огромного сундука, торчали разведенные половины моста, поддерживаемые широкими решетками. Чернели контуры лебедки и подъемного механизма. Легкий домик, в котором прежде продавались билеты туристам, сбитая из досок будка, служившая для гида убежищем от дождя, теперь были превращены в караульное помещение.
Один из солдат, повесив автомат на грудь, сидел на скамье у стены, а второй лежал, развалившись на нарах внутри, и, пряча огонь в ладони, потягивал сигарету. Что-то зашелестело в траве, насторожив караульного. Он поднялся и стал пристально всматриваться в темноту.
Из гущи ивовых кустов выскочила собака, зарычала и помчалась в сторону моста, то появляясь в лунном свете, то исчезая в тени.
— Собака. — Солдат стал нерешительно поднимать автомат.