— Не взорвется? — встревоженно спрашивала Гонората, придерживая левой рукой высоко поднятую юбку, в которой осторожно несла что-то тяжелое.
— Нет. Где ключ от машины? — шепнул в ответ Густлик, вешая на засов конец бельевой веревки, тянувшейся в глубь дома.
— На крючке.
С доски на стене Густлик снял миниатюрный ключик от машины, открыл дверцы и забрался внутрь.
— Высыпайте на сиденье, — попросил он, открывая противоположную дверцу.
— Не взорвется?
— Нет.
Пока девушка выкладывала из подола на переднее сиденье немецкие гранаты, Елень подошел к воротам, сунул под них лом, приналег и без особого труда сорвал их с петель.
Гонората, освободившись от гранат, помчалась в глубь дома.
— Эй ты, больной, открывай! Быстрее! — донесся снаружи нетерпеливый голос, и вслед за тем раздались удары в дверь сапогом.
— Момент, — проворчал себе под нос Густлик, осторожно поднимая ворота с другой стороны. Теперь они держались, только упираясь в косяки, и достаточно было одного толчка, чтобы им рухнуть. Сквозь щель под ними пробилось солнце, скупо осветив пыльное помещение; золотые и серебряные пылинки заплясали в косом снопе света.
Елень сел в машину, повернул ключ, включив зажигание. Дрогнула и до конца метнулась вправо красная стрелка бензомера — бак полон. Плютоновый поднял на счастье большой палец правой руки, как обычно делал это перед каждым выстрелом из пушки, и нажал на стартер.
Мотор включился мгновенно. Пока он прогревался, Елень выскочил из машины и подбежал к двери дома.
— Гоноратка!
— Бегу! — отозвалась девушка, появляясь в дверях с курткой, фуражкой и поясом нациста. — Пригодится? Это одежда генерала.
— Умница! — одобрил Густлик.
А девушка в этот момент уже укладывала на заднее сиденье корзину с сервизом, который прихватила с собой.
— Довольно, открывай! — донесся голос раздраженного проволочкой унтер-офицера, и послышались тяжелые удары прикладов, высаживающих входную дверь.
— И то правда, хватит. Сейчас я вам открою, — проворчал Густлик и стал потихоньку натягивать веревку.
Входная дверь начинала уже трещать, как вдруг вверх полетели щепки, отколотые пулями, а внутри дома застрочили автоматы. Со звоном посыпались стекла из разбитого окна, засвистели пули. Застигнутые врасплох, немцы бросились на землю и, укрываясь за стенами, выхватили из-за пояса гранаты.
Обе группы прикрытия тут же открыли огонь. Автоматные очереди усеивали штукатурку темными оспинами, разбивали остатки стекол в окнах, швыряли внутрь дома горсти пуль. Однако, когда они стали реже, а потом на минуту смолкли, из дома вновь затрещали автоматы.
— Огонь! — приказал офицер.
Град пуль из всех стволов ударил по окнам первого и второго этажей виллы. Прижимаясь к стенам, немцы стали швырять внутрь гранаты.
В этот момент из дома в третий раз застрочили автоматы длинными очередями и смолкли. Взрывы расшатали входную дверь. Двое из штурмовой группы высадили ее и ворвались в прихожую.
— Прекратить огонь! — крикнул командир отряда.
— Прекратить огонь! — повторил вслед за ним унтер-офицер и подал команду двигаться вперед.
Короткими, осторожными перебежками немцы стали приближаться к вилле, внутри которой опять застрочили автоматы.
Через выломанную дверь вслед за первыми солдатами в дом ворвалась вторая группа. Просовывая стволы автоматов в иссеченный осколками и пулями зал, немцы, поднимая голову над полом, осторожно осматривались. Вот за разбитой мебелью что-то шевельнулось. Грохнуло сразу несколько автоматов, и на пол посыпались остатки огромного зеркала.
— Это было зеркало, идиот! — выругался унтер-офицер и, вскочив на ноги, бросился в зал. Увидев веревку, привязанную к спусковым крючкам автоматов, развешанных на колоннах, он разразился самыми грязными ругательствами.
Прежде чем разорвались первые гранаты, Густлик сидел уже за рулем генеральского автомобиля, одетый в светло-коричневую куртку высокопоставленного деятеля нацистской партии, с поясом и широким ремнем через левое плечо, с черно-красной повязкой на левом рукаве. Заглянув в зеркальце, он, поправил на голове фуражку и улыбнулся Гонорате, чтобы придать ей бодрости.
Услышав взрывы, он в последний раз дернул веревку, придержал ее, а потом, отбросив через опущенное стекло, нажал педаль газа. Машина стронулась с места и уперлась бампером в ворота гаража. Они дрогнули, закачались и сначала медленно, а потом все быстрее стали падать.