— Вы хотите меня с гаубицей здесь оставить?
— Да нет. Чтобы прорвать эту цепь, нужно крепко ударить. Каждый ствол, каждый штык дорог. Но приказывать тебе не будем. Как хочешь.
23. Вознаграждение
Чем ближе к шоссе, тем больше улица была разрушена бомбами и артиллерийским огнем. Пустыми глазницами смотрели прошитые снарядами стены домов, лишенные рам прямоугольники окон. На дороге и на тротуарах, среди густо рассыпанных воронок, как оглоданные волками скелеты, чернели остовы машин. Искалеченные орудия загораживали путь. Никто и не пытался убрать трупы. Они лежали в том месте, где их застигла пуля или осколок. Темнота не позволяла различить покрой и цвет мундиров.
Примерно на километр впереди улицу замыкало небольшое возвышение, поперек которого проходило шоссе. По нему слева направо проскальзывали темные силуэты грузовиков, пушек, отдельные группы солдат. Время от времени там рвались снаряды крупного калибра (какой-то дивизион с большого расстояния вел беспокоящий огонь), освещая людей и технику мгновенными вспышками, а вблизи домов, похожих на выщербленные зубы, царила тишина и темень.
Быстрые шаги зашуршали у калитки, но, даже находясь рядом, нельзя было увидеть укрытых в тени людей.
— Пустой, — сказал кто-то вполголоса.
— Проверьте следующий.
Две пригнувшиеся фигуры выскользнули из калитки, пробежали несколько метров вдоль стены и исчезли в темных проемах первого этажа. Долгая минута ожидания, а затем мигание фонарика, которое означало, что путь свободен.
Разведчики вытолкнули мотоцикл из калитки и по тротуару перетащили его в другое укрытие, в тень от продырявленного щита объявлений. Остановившись, они жадно глотали воздух, вздрагивая от напряжения.
Лажевский осмотрелся и наконец подал фонариком сигнал — длинное и два коротких мигания.
Из-за домов медленно выполз странный силуэт, нечто, покрытое погнутой жестью и досками; оно издавало низкий звук, однако характерного для танка лязга металла не было слышно. И только когда это сооружение остановилось за скелетами сожженных грузовиков у наклоненного электрического столба, можно было различить, что это все же Т-34. Вблизи хорошо были видны обмотанные тряпками катки и на буксире — неуклюжий горбатый силуэт гаубицы, на которой сидело несколько артиллеристов.
— Пусто? — спросил Кос, высунувшись из люка.
— Пока никого, — ответил Лажевский, взбираясь на броню. — Некому прикрывать, каждый хочет удрать побыстрее.
Через передний люк Шарик пытался высунуть морду и тихонько повизгивал, выпрашивал что-то.
— Не смей, — погрозил ему пальцем Григорий. — Марш на свое место! — Отпихивая пса, он в темноте ударился рукой о большой угловатый ящик, ощупал его и пробурчал: — Какого черта?..
— Не ругайся, — попросил Черешняк, который устроился рядом. — Это музыка.
Впереди трижды коротко блеснул сигнальный фонарик.
— Охранение предупреждает, — шепнул Даниель Косу. — Подожди.
Он соскочил на землю, перебежал к стенке дома, где было совсем темно, и побежал вдоль нее к разведчикам, которые находились в передовом дозоре.
В темноте забелел платок и описал полукруг. Лажевский остановился как вкопанный.
— Где? — спросил он шепотом у притаившегося солдата.
— Прямо — сломанный столб, слева, вторая калитка.
— Сколько?
— Четверо на велосипедах.
— Взять без шума, — приказал Магнето.
Приказ, передаваемый из уст в уста, тихо поплыл в темноту все слабеющим эхом.
— Без шума… шума… ма…
Тишину прервал разрыв снаряда крупного калибра вблизи шоссе. Яркая вспышка — и темнота стала еще гуще. Никто из разведчиков не дрогнул — все внимание было направлено на калитку, в которой исчезли те четверо.
Наконец, что-то зашевелилось в темноте, зашуршало. Одна за другой появились четыре фигуры, вывели велосипеды за развалины, затем вскочили на седла и нажали на педали.
Из окон первого этажа, как ястребы на стайку куропаток, налетели на них разведчики. Схватка продолжалась в полной тишине. Только иногда слышны были сдавленные стоны да шуршание колеса перевернутого велосипеда.
— Бей его, Юзек! — выкрикнул кто-то громким шепотом.
— Встать! — тихо приказал Лажевский и спросил: — Поляки?
— С ними девушка? — удивился один разведчик.
— А ты что думал?
— Не сердись, отец. От немцев убегали?
— Через шоссе не получится. Их там как муравьев.
— Вчетвером не получится, но нас больше, и танк с нами. Пойдете?