Он, как мяч, отскочил от земли и помчался вслед за грузовиком, в котором в форме советского капитана рядом с шофером сидел человек с так хорошо знакомым ему лицом.
Грузовик выехал на набережную и, чтобы догнать идущие впереди машины, резко прибавил скорость. Заметив, что погоня бесполезна, грузин остановился. Машина растворилась в сумерках.
Первым догнал грузина Шарик, вслед за ним — Кос.
— Что случилось? — спросил он, запыхавшись.
— Девушки ехали? — подковырнул Густлик.
— Я его видел.
— Какая на нем была форма? — Елень даже не спросил, о ком идет речь.
— Советская, со звездочками капитана.
— Я его тоже в советской форме видел! Вот так штука! — заметил силезец после минутного молчания. — Номер машины не помнишь?
— Нет, но на борту какие-то слова.
— Какие? — спросил Кос.
— Не понял…
— Невозможно, — покачал головой Янек.
— Все бывает, — настаивал Густлик.
— Знаешь, как это могло быть? — объяснял Саакашвили. — Он под Вейхеровом отдал другому свою шинель. Того убили, а документы в карманах были. А его тем временем ранили…
— С ума вы посходили, — остановил их Кос. — Кто документы в шинели носит?.. Невероятно, чтобы он жил и не дал о себе знать.
Подбежал Томаш.
— Приказано ехать, — сообщил он.
Со стороны стоянки штабных машин послышался тройной сигнал.
— К машине! — приказал Янек.
Все моментально преобразились. Приказ отодвигал все проблемы на более поздний срок, повелевал действовать — смело и решительно.
В подвале углового дома, узкие окна которого выходили на две пересекающиеся улицы, пехотинцы оборудовали полковой пункт управления. В глубине, за столом, освещенным переносной электрической лампой, расположились начальник штаба и несколько офицеров, а у самого входа — радист, телефонисты и командир, который охрипшим голосом кричал в телефонную трубку:
— «Росомаха», не топчись на одном месте. Доложи о взятии этих домов не позднее чем через час. «Барсук» и «Куница» готовы, ждут тебя. На рассвете атакуем станцию.
Телефонист на лету поймал трубку. Все было так же, как под Ленино, в Праге, на Померанском валу или под Ритценом, но в то же время совершенно иначе — ведь вокруг пылал и гремел от взрывов Берлин.
— Как там советские танкисты? — спросил полковник начальника штаба.
— Не докладывали о новых потерях. Только два танка сожжены в начале боя.
— Нет смысла выдвигать их вперед. В развалинах любой сопляк с фаустпатроном может хороший экипаж загубить… Что показал пленный?
— Это — станция метро. Вся под землей, с железобетонным перекрытием. Вокруг блиндажи, укрепленные дома, соединенные проходами, оборудованными в подвалах.
Где то рядом завязалась перестрелка. Майор прислушался, потом продолжал:
— Имеются вкопанные в землю «Тигры». Пленный утверждает, что не знает сколько, но не менее четырех. Обороняют станцию кадровые эсэсовцы, рота офицерского училища и юнцы из фольксштурма.
— То, что спрятано под землей, не разгрызут ни советские, ни наши семидесятишестимиллиметровки. Когда прибудут обещанные гаубицы?
— Час назад прошли мост через Хафель.
Неподалеку от окон штаба разорвалось одновременно несколько гранат, затрещали автоматы.
— Хорунжий!
— По вашему приказанию прибыл, — доложил молодой офицер из комендатуры с медалью «Отличившимся на поле боя».
— Что это за шум? Не подпускайте их. Они мешают работать.
— По каналам просачиваются, гражданин полковник.
— Разведайте в направлении Берлинерштрассе, нет ли там артиллеристов.
Хорунжий отдал честь и выбежал из штабного подвала.
— Соедините меня с «Росомахой», — приказал полковник телефонисту.
— Обрыв на линии.
— А ты сидишь?
— Уже пошли другие.
— Черт возьми! — возмутился полковник. — Хватит с меня. Переберемся поближе к передовой. И безопаснее, и провода меньше будут рваться.
— Подождем артиллеристов, — предложил начальник штаба. — Ночью легко заблудиться.
Небольшая колонна «виллисов» и полуторок со взводами управления гаубичной бригады свернула на широкую Берлинерштрассе, лавируя между больших воронок от бомб, среди развалин, остатков баррикад и противотанковых заграждений. В нескольких метрах от последнего автомобиля громыхал «Рыжий» с десантом на броне и мотоциклом сбоку.
Лажевский немного отстал, потому увеличил скорость и съехал в сторону, чтобы прочитать название улицы на столбе, облепленном десятками указателей.