Неожиданно впереди, из темного дома по правой стороне улицы, затрещали пулеметные очереди. Высекая искры, пули рикошетировали от мостовой перед колонной.
Кос молниеносно захлопнул люк.
— Влево, к стене… — раздалась команда. — По пулемету на четвертом этаже осколочным…
— Готово, — доложил Томаш.
— Огонь!
Вспышкой выстрела осветило рванувшийся вперед мотоцикл Лажевского и соскочившую с танка группу прикрытия Шавелло. Пехотинцы и разведчики скрылись в глубине стоящего с левой стороны дома и открыли огонь. Атакованные артиллеристы искали укрытия за развалинами, стреляли по окнам.
Прогремел второй пушечный выстрел. Снаряд снес балкон, а с ним вместе и пулемет противника.
Хорунжий Зубрык, который минуту назад, соскакивая с танка, упал и подвернул ногу, проковылял за остов сожженного грузовика, опустился на колени и из-за почерневшего двигателя следил за боем. Разведчики Лажевского заставили немцев покинуть укрытие и перебраться на крышу дома, группа Шавелло обстреливала их, загоняя за трубы.
Неожиданно из темного оконного проема на первом этаже скатилась по куче щебня консервная банка и, позвякивая, ударилась о разбитый автомобиль. Фельдшер глубже втянул голову, прикрыл лицо и затих. Когда он осторожно приподнял голову, чтобы стереть пот, то с ужасом заметил, что в нескольких метрах от него в окне двое в штатском целятся в танк из фаустпатрона.
Хорунжий пригнулся и заткнул уши руками, но затем, собрав всю свою волю, поборол страх и дрожащей рукой оттянул затвор автомата. Высунул подрагивающий ствол из-за двигателя сожженного грузовика и изо всех сил нажал на спусковой крючок.
Прогремела неистовая очередь, засвистели веером летящие пули, и хотя ни одна из них не достигла цели, но всполошила немцев. У наводчика дрогнула рука. Здоровенный кулак, начиненный взрывчаткой и посланный в двигатель, отклонился, задел за дополнительный бак, разнес его, поджег горючее на кормовой броне. Бросив ставший ненужным фаустпатрон, фашисты взбежали на следующий этаж и притаились там с автоматами, подстерегая экипаж.
Через люк механика-водителя «щучкой» выскользнул Саакашвили с огнетушителем и притаился за танком. Не обращая внимания на автоматные очереди и на свист рикошетирующих от брони пуль, он ударил головкой огнетушителя о мостовую и направил струю пены на огонь.
Слегка приоткрылся башенный люк, и ствол снайперской винтовки, словно жало, высунулся из щели. Среди искр, которые высекали из стали пули немецких автоматов, сверкнул одиночный выстрел. Пуля отыскала гитлеровца в полутьме, и он рухнул через подоконник. Его напарник хотел удержать падающего, высунулся и получил целую очередь от Зубрыка, которому удалось сменить магазин и снова открыть бешеную стрельбу.
Огонь на танке потух. Прекратилась перестрелка. Остальные члены экипажа выбрались наружу.
— Холера! — проклинал Вихура. — Это все кошка.
— Какая кошка? — удивился Густлик.
— Страшнее кошки зверя нет. Надо было нам тогда свернуть.
— Товарищ хорунжий! — окликнул Кос, разыскивая среди обломков фельдшера.
— Ушли, гады? — спросил Зубрык.
— Лежат. — Кос показал на два неподвижных тела у стены.
Хорунжий подошел, наклонился над ними, пощупал пульс.
— Насмерть. А у них под пиджаками мундиры.
Подбежала запыхавшаяся Маруся. Увидев, что экипаж цел и невредим, она, прислонившись плечом к стене, с облегчением вздохнула. Следом за ней, как тень, явился Юзек Шавелло.
— Если бы не ваша очередь, — объяснял Кос фельдшеру, — для нас и «Рыжего» все было бы кончено.
Хорунжий почувствовал слабость и опустился у стены.
— Ранен? — забеспокоился Кос.
— Кажется, нет, — ответила Маруся, опускаясь возле него на колени.
— Он, когда чего-нибудь испугается, теряет сознание. — Она вынула из санитарной сумки бутылку с нашатырным спиртом и поднесла к его носу.
25. Твердый орешек
Прошла добрая четверть часа, прежде чем на командном пункте пехотного полка прекратилась стрельба и телефонисты свернули линию связи, ведущую к батальону под кодовым названием «Росомаха». Потом еще некоторое время было слышно, как охрана штаба выкуривает немецких автоматчиков из домов на соседней улице, где-то длинными автоматными очередями сопровождалась внезапно предпринятая атака, подавленная огнем из пушки.
Через несколько минут у входа в подвал выросла седая от пыли фигура хорунжего из комендатуры.