На минуту воцарилось молчание. Умытая и причесанная, вернулась в комнату Маруся с чайником в руке.
— Кому горячей? — И тут же спросила: — А что, русский капитан хуже?
Константин Шавелло, сидевший ближе всех к двери, вскочил и подал команду:
— Смирно!
— Вольно! — входя в комнату, сказал полковник. — Не докладывайте… Я хочу сообщить вам о том, что водолаз никаких препятствий не обнаружил. Можно начинать. А для усиления экипажа я даю вам минера-виртуоза, если так можно сказать. — И отступил от двери, чтобы пропустить его.
В комнату вошел офицер в форме советского капитана, в фуражке с красной звездой. Он встал по стойке «смирно» и привычным движением поднес руку к головному убору.
Четверо присутствующих окаменели. Елень так сжал в руках безопасную бритву, что треснула ручка, но силезец и не заметил этого. Маруся стояла с чайником, из которого мимо кружки струйкой лилась на пол горячая вода. Саакашвили с силой рванул воротничок гимнастерки — оторванная пуговица с треском ударила в стекло. Кос, улыбаясь, смотрел в лицо капитана, которое было так похоже на лицо их первого командира, и, тронув собаку, сказал:
— Поздоровайся, Шарик.
Собака посмотрела на хозяина, как бы спрашивая, чего от нее хотят, потом подошла к пришельцу, равнодушно понюхала его ладонь и вернулась к ноге своего хозяина.
Это решило все. Лица членов экипажа сразу же изменились, как будто внутри у них лопнула натянутая струна. Капитан, все еще держа руку у головного убора, по-уставному представился:
— Капитан Иван Павлов, минер.
Туннель метрополитена освещался несколькими яркими лампочками в металлических колпаках. Тарахтел двигатель, отравляя газами воздух, которого здесь и так не хватало. По дну туннеля извивались искореженные рельсы, уткнувшиеся в небольшую гряду развалин, за которой лежало черное зеркало воды, отражавшее яркие лучи света. Туннель круто уходил вниз, исчезая в воде и мраке.
Несколько обливающихся потом, раздетых до пояса саперов ломами, кирками и лопатами копали у стены ров. Услыхав приближающиеся шаги, они подняли головы, разогнули спины, а один из них, вытирая пот со лба, спросил:
— Этот пойдет под воду?
— Этот, — ответил плютоновый, наблюдавший за работой. — Пошевелитесь, потому что он хотя бы вот столько должен иметь воздуха под потолком. — И показал рукой сколько. — Ведь это же не подводная лодка.
Они снова взялись за работу, даже увеличили темп, но не переставали посматривать в сторону, откуда на малой скорости подъезжал «Рыжий».
Танк остановился. Густлик протянул руку в сторону низкого свода, посмотрел на отблески света в неподвижной воде.
— В танкисты пошел, а моряком воевать должен, — сказал он Косу. — Будь здесь Гонората, она сказала бы тебе, что я об этой затее думаю.
— Позаботься о стволе и прицелах.
— Будь спокоен. Так заткну, что ни одна капля не попадет.
Они спрыгнули на землю, за ними спрыгнул и Томаш. Саакашвили и Шарик вылезли через передний люк. Шарик подбежал к воде, лизнул языком.
— Что ты пьешь, глупый? — возмутился Янек. — Иди сюда.
Черешняк достал из танка термос и налил собаке воды в миску.
— Как ксендз, — бормотал он в ухо косматому другу. — Свое есть, а в чужое нос тычешь.
Подъехал грузовик. Из кабины выскочил капитан Павлов и подошел к танкистам.
— Где мое место?
— С правой стороны, внизу. Пулеметчик не поедет, — нехотя доложил Кос.
Он и все члены экипажа, как завороженные, не спускали глаз с лица сапера.
— Я осмотрел танк, — спокойно сказал русский. — Мне нужно много места. Все лишнее надо…
— Уже выбросили, — коротко ответил Кос.
— Личные вещи тоже на грузовик. Получите обратно на месте встречи со штурмовой группой Шавелло.
— Только бы из этого дьявольского коридора выбраться… — пробормотал Густлик.
— Если не выберемся, — тихо сказал капитан, — то они не потребуются. А если кто не хочет, может остаться.
Кос молчал. Елень посмотрел на лица товарищей и сказал Павлову:
— Товарищ капитан, мы — один экипаж. Понимаете? Экипаж. Или все пойдем, или никто.
— Вынести вещи, — приказал Кос и добавил, обращаясь к Еленю: — Возьми мои.
Три члена экипажа исчезли в танке, а сапер тем временем обратился к сержанту:
— С самого начала смотрите на меня как на черта. Почему?
— У вас, может быть, есть близнецы?
— Два мальчика, — оживился он и достал из кармана фотографию. — Ваня и Саша. Не близнецы, а здорово похожи друг на друга. Сейчас они с матерью в Новосибирске. А я все время был на японской границе. Неделю назад перебросили сюда, и сразу в польскую армию. Не успел даже сменить форму.