— Нет, — вздохнула Маруся и решительно отодвинула подарок. — Объясни мне лучше, что должны сделать наши?
Вихура пожал плечами, завернул чулки в носовой платок и засунул обратно в карман. Он вытащил перочинный нож и лезвием для открывания консервных банок начал чертить на закопченной сажей стене, как можно понятнее объясняя чертеж:
— Здесь эта проклятая станция, которую мы утром брали и не взяли. Пока бьет наша артиллерия, фрицы спокойно сидят под толстыми накатами, а как кончится обстрел, начинают косить. Можно пройти через туннель. Он не охраняется, потому что в тех местах, где рельсы уходят вниз, все залито водой. Наши пройдут под водой сто метров и атакуют с тыла, а мы одновременно сверху — и тогда откроется путь до самого рейхстага.
— А если не пройдут?
— Возьмем! Даже если многие погибнут.
— И зачем это Янек выдумал?
— Потому что избранник судьбы.
— А ты остаешься?
— При тебе же разговор был, что саперу место нужно. Мне в танке душно.
— Ты не избранник судьбы?
— Нет, — твердо ответил Вихура.
Раздалась пулеметная очередь. Пули попали внутрь через окно и с неприятным свистом срикошетировали от стен. Пулей откололо кусок штукатурки с рисунком капрала.
— Панна Маруся, может, вы отдохнете? — робко предложил Юзек.
Она, казалось, не слышала его. Встала и пошла по ступенькам вверх. Юзек пошел следом, держа автомат наготове.
Огонек вошла в другую, такую же комнату, только менее разрушенную. Лажевский, который лежал, не снимая сапог, на диване, увидев ее, встал. Девушка машинально кивнула ему головой и направилась в угол комнаты, где у стереотрубы дежурил Шавелло.
— Я должна увидеть Коса, прежде чем они войдут в воду…
— Вот тебе раз! Ну, если «должна» и так срочно, то надо правдиво соврать что-нибудь, чтобы полковник разрешил.
Из-под брюха танка выполз Саакашвили, осторожно держа перед собой ладони, испачканные тавотом.
— Хорошо загерметизировал, — похвалил он Томаша, который возился с гусеницей, и обратился к Косу: — Машина готова, командир.
Янек, ничего не ответив, пошел проверять работу.
Края всех люков и отверстий танка были покрыты толстым слоем густой желтой смазки. Над башней торчала труба, доставая почти до перекрытий туннеля.
На стволы пулеметов и пушек были надеты брезентовые чехлы, обклеенные изоляционной лентой и тоже обмазанные ровным толстым слоем тавота.
Густлик подтащил щит из жести и с помощью Григория начал прикреплять его на специальных кронштейнах перед корпусом «Рыжего».
— Хороший бугай рогами проткнет, — скептически заметил Черешняк.
— Мы, Томек, коров обойдем стороной, а потому и бугай не прогневается.
— Фаустпатрон взрывается сразу при первом препятствии, — объяснил Кос.
Кос первый, а за ним и остальные мыли руки в бачке с керосином, а потом, присев на корточки на берегу залива, полоскали их в воде. По черной поверхности все шире и шире расходились радужные жирные круги. С каким бы удовольствием сбросили они с себя обмундирование и вымылись!
— Томек, что ты таскал в этом брезенте? — спросил Кос.
— Граммофон.
— Какой граммофон?
— Тот, который, царство ему небесное, замполит заводил. Если бы не взял, все равно пропал бы. А когда я стану заводить его, на всю деревню будет слышно.
Вытерев руки паклей, Кос оправил обмундирование и пошел к капитану. Павлов остановил его движением руки — он стоял у выкопанного саперами канала, бросал в воду щепки и, поглядывая на часы, высчитывал что-то на логарифмической линейке. Закончив расчеты, он поднял голову и улыбнулся.
— Машина готова, — доложил Янек.
— Начнем через четырнадцать минут.
— Почему не через тринадцать или пятнадцать?
— Так выходит по расчету. При таком стоке через пятнадцать минут в самом глубоком месте над поверхностью воды будет достаточно воздуха. При скорости три километра в час нам потребуется одна минута, чтобы добраться туда.
— А как на ней считают? — спросил Янек, показывая на логарифмическую линейку.
— Потом расскажу.
Из глубины туннеля донесся шум мотора, сверкнули фары, подъехал «газик». Подошел полковник.
— Смирно, — подал команду Павлов. — Мы готовы, через одиннадцать минут начнем выдвижение.
— В таком случае около полуночи доберетесь?
— Так точно.
— Хорошо ли будет виден взрыв?
— Надеюсь, — слегка усмехнулся сапер.
— Если в двенадцать не будет сигнала, начнем самостоятельно. Вольно.
— Вольно, — повторил команду Павлов.