Сержант встал, одернул мундир и крикнул во весь голос:
— Ма-а-арш, марш, сыночки!
Вся штурмовая группа сорвалась с места и бросилась вперед.
— Варшава! — выкрикивал Вихура пароль.
— Варшава! Варшава! — отвечали голоса со всех сторон.
Пехотинцы высыпали толпой из руин, из темноты, из воронок — шли в ближний бой, поливая вокруг себя из автоматов. Им отвечали нервные, торопливые очереди. То там, то здесь охала граната. В нескольких местах широкой площади выскочили навстречу группы эсэсовцев. Как ветер, гуляя по лесу, срывает вихрем листья и швыряет их на землю, так вдоль стрелковой цепи закружились люди в рукопашных схватках.
Солдаты Шавелло сгрудились у продырявленного блиндажа, колотили саперными лопатками, били прикладами автоматов. Лажевский выстрелом из пистолета уложил офицера, и вдруг у немцев будто лопнула пружина — побросали оружие, подняли вверх руки и перестали быть солдатами.
— Покараульте их. Хватит вам с этим насосом бегать, — приказал Вихура расчету огнемета.
— А ты?
— А я ищу танк.
— Вниз! За мной! — кричал Шавелло, но голос его тонул в общем гвалте.
— «Рыжий»! «Рыжий»! — проревел Лажевский, и это слово подействовало как пароль, направило их бег.
Протискиваясь между пленными и солдатами, вся шестерка побежала вниз по лестнице. С ними заговаривали, их задерживали «кандидаты в пленные».
— Гитлер капут!
— Пошел к черту! — Константин оттолкнул с дороги толстяка с офицерскими нашивками.
— Наверх! — покрикивал по-немецки Магнето, покалывая, чтобы вылезали наверх, на площадь.
— Коллега! — Вихура показал назад большим пальцем руки.
Они попали на перрон, заваленный убитыми, тряпками, разбитым оружием и кусками бетона.
— Вон! — выгонял Лажевский последних фольксштурмовцев, притаившихся в нише стены.
На земле лежал унтер-офицер, зажимая руками бедро, распоротое осколком.
Маруся опустилась около него на колени, разрезала штанину. Накладывая повязку, обеспокоенно кричала:
— Ребята, где «Рыжий»?!
— Поищем — найдем, не шпилька, — пробурчал Шавелло и побежал, чтобы выглянуть из-за угла на пути.
— Ребята, я минуточку отдохну, больше не могу, — умоляющим голосом попросил Зубрык, растягиваясь во всю длину на перроне.
В глубине станции, под одним из столбов, поддерживающих свод, треснул опрокинутый ящик, Магнето оглянулся и увидел эсэсовского офицера, целившегося в перевязывающую немца девушку. Он молниеносно поднял пистолет, но офицер успел нажать на спуск раньше. Пуля подхорунжего попала в немца уже после второй вспышки, бросила его навзничь, и конец очереди ушел в потолок.
Двумя прыжками подскочил Юзек, упал на колени около Маруси.
— Паненка!..
— Ничего, — успокоила его девушка, взглянув на мундир, будто ножом вспоротый на бедре, — можно зашить.
— Есть! — закричал сержант Шавелло. — Вот где он запрятался!
Вихура соскочил на пути и, почти танцуя, начал размахивать руками.
— Ребята, станция захвачена! Сюда, к нам! Ура-а-а!
Сильнее зашумел мотор, работавший до этого на малых оборотах, под низким сводом загудело, и, позванивая гусеницами, «Рыжий» въехал на перрон. Один за другим открылись люки.
Танк не успел еще остановиться, как Вихура вскочил на броню, обнял двумя руками еще теплую пушку и закричал:
— Порядок на все сто!
Вихура схватил в объятия Янека, но тот вывернулся и побежал встречать Марусю. Тогда капрал обнял Густлика, высунувшегося до пояса из люка, и дважды поцеловал его.
— Ну, оставь, а то дождь пойдет, — заворчал силезец, а оглядевшись вокруг, с беспокойством заметил: — Как мы отсюда выедем, не знаю.
— Как въехали, так и выедете, — пошутил Лажевский, сжимая ему руку.
— Что мы, должны купаться дважды в день? Я бы лучше все это развинтил и по кускам вынес.
Вихура заключил теперь в свои объятия Григория, расцеловал его в обе щеки. Грузин сделал то же самое, но тут же ехидно спросил:
— Тебе не было душно?
— Послушай, кацо. — Капрал придвинулся и посмотрел ему в глаза. — Забудь. С вами жить трудно, но без вас хуже.
Томаш, пользуясь общим замешательством, выскочил из танка и шнырял по перрону, заглядывая под толстые бетонные колонны.
Кос, поздоровавшись с девушкой, вернулся к танку, остановился около Еленя и задумчиво посмотрел на высокий перрон, на танк.
— Может быть, с той стороны есть сухой выезд на поверхность?