Телефонист на лету поймал трубку, улыбка появилась на его бледной и заросшей физиономии.
— Побрейся, сын, — приказал полковник и громко зевнул.
Командный пункт впервые организовали не в подвале, а наверху. Через выбитые окна, в которых лежали мешки с песком, видна была станционная площадь и разодранная надпись «Метро»…
Солнце уже давно взошло, но лучи его с трудом пробивались сквозь тучи дыма и пыли, висевшие над покоренной столицей рейха. На всех предметах лежал странный отблеск, похожий на тусклый свет во время затмения.
— Поспать бы… — сказал полковник и только теперь заметил, что майор спит, уронив голову да стол, заваленный бумагами.
На паркете заскрипело разбитое стекло, стукнули каблуки.
— Гражданин полковник, сержант Кос прибыл по вашему приказанию.
Танкист стоял по стойке «смирно» в дверном проеме, в котором ударной волной сорвало двери. Из-под черного шлемофона на лоб ему падала прядь светлых волос, на грязном лице весело светились голубые глаза.
— Садись, — пригласил жестом полковник, освободив от карт угол стола. — Выпьешь?
— После водки в сон клонит.
— А кто тебе водку предлагает! — возмутился хозяин, наливая кофе из чайника. — Только сыпь побольше сахару, потому что мешки вытащили из огня и кофе слишком поджарился.
Некоторое время они сидели в молчании, потягивая маленькими глотками освежающую черную жидкость.
— Представления к наградам начнем писать через несколько дней, когда штаб выспится, — сказал командир полка. — А сейчас у меня есть для вас еще одна работа. «Рыжий» вылез из норы?
— С минуты на минуту…
— Я посылаю батальон на советских танках через весь парк Тиргартен к Бранденбургским воротам и рейхстагу. Сопротивления они не должны встретить. И хотя еще не все перестали стрелять, с каждой минутой становится тише.
Наперекор его словам за окном грохнул сильный взрыв, а потом один за другим последовало еще несколько, более слабых.
— На левом фланге сильный огонь… — бормотал разбуженный начальник штаба.
— Спи, — успокоил его полковник, подходя к окну.
— Капитан Павлов развалил взрывчаткой перрон и лестницу, чтобы можно было…
В этот момент «Рыжий» показался из-под земли, поэтому Кос прервал свое объяснение. По раскрошенным ступенькам, рыча мотором, танк выполз на площадь и, повернув налево, занял позицию за разбитым «Тигром».
Полковник вернулся к столу и продолжал объяснять:
— Я хочу, чтобы во главе этой колонны шел танк с белым орлом на башне.
— Слушаюсь!
— Умойтесь, побрейтесь. Отправитесь через четверть часа. На танк возьмете штурмовую группу Шавелло.
Возвращаясь к танку, Янек прыгал через три ступеньки и насвистывал от радости. Исполнилась их мечта — они пойдут во главе колонны! Как на параде… Прав был в какой-то степени Вихура, когда обещал им парад еще в Крейцбурге. Подойдя к танку, Янек, не объясняя задания, приказал всем быть в полной боевой готовности.
Небольшой была колонна советских тяжелых танков и небольшим — польский батальон в мае 1945 года. Собрались быстро, и не прошло и четверти часа, как выступили. Сразу за площадью начались деревья парка Тиргартен. «Рыжий» шел с закрытыми люками. За башней притаился десант в шесть человек, просматривая пространство впереди и по сторонам. Сзади, на расстоянии нескольких десятков метров, ехала колонна тяжелых советских танков с десантом польских пехотинцев.
Здесь царили тишина и неподвижность поломанных деревьев, зазеленевших первыми светлыми листочками на почерневших от боя обрубках. Только вдали слышалась какая-то шальная, упрямая очередь и, как сова, ухал миномет. Танки наполнили парк резким, звучным грохотом двигателей, вибрирующих при форсировании преград.
Много было этих преград на пути Григория: окопы, рвы, заграждения из колючей проволоки, противотанковые ежи из рельсов, которые он должен был раздвигать в стороны броней или объезжать. Танк лавировал, поднимался, опускался. Временами с гневным рычанием отпихивал остов орудия или машины, преграждавший ему путь.
— Сколько угодно мог бы так ехать, — признался Зубрык сержанту Шавелло. — Только бы не стреляли.
Танк подбросило на очередной преграде, фельдшер едва не скатился на землю.
— А я предпочитаю на телеге, — ответил Константин.
— Скучно, — заявил Лажевский и застучал по броне. — Скучно! — крикнул он танкистам.
Кос открыл люк и высунулся по плечи.
— Кажется, уже видны эти ворота?