— Я тебе так скажу. К примеру, напал на тебя кто-нибудь, ударил. Потемнело у тебя в глазах, едва на ногах удержался, а сам уклоняешься от ударов, отступаешь, выжидаешь, пока шуметь в голове перестанет. После, когда придешь в себя, начинаешь вокруг ходить, ждешь, когда он неосторожное движение сделает, откроется, — и тогда бьешь. Понял?
— А откуда известно, что они неосторожное движение сделают именно завтра?
Василий не участвовал в разговоре. В танке воцарилась тишина, снаружи тоже было тихо. Даже пехота, укрытая в роще, прекратила стрельбу.
Прошло, наверное, с четверть часа. Ровное дыхание друзей усыпило и Янека. Неожиданно вдалеке, слева от танка, вспыхнула ожесточенная перестрелка, слышались автоматные и пулеметные очереди, взрывы гранат, несколько раз отозвались минометы, прокатилось «ура», и вскоре все стихло.
Янек поднял голову, те двое тоже не спали. Густлик беспокойно ворочался в башне на месте командира. Косу не хотелось первым спрашивать, в чем дело.
— Танкисты! — совсем близко раздался голос. — Спите?
— Спим, — отозвался Елень, открывая люк. У танка стоял пехотинец. — Чего тебе?
— Слыхали стрельбу? Говорят, сейчас русские окружение замкнули. В темноте выбили немцев из леса, южнее.
Кроме телефонов и радиостанций в каждой армии существует еще один способ распространения сведений, действующий не менее быстро, чем радиоволны. Это солдатский телеграф. Сведения передаются из уст в уста по фронту, переносятся с наблюдательных пунктов на батареи посыльными и водителями автомашин, докатываются с фронта в тыл и из тыла на фронт.
Батальоны и полки, дивизии и корпуса — это не просто людские массы, скорее, это живые организмы. Сосредоточение сил, оборона, наступление
— все это как движение пальцев одной руки, и о том, как с помощью нервов двигаются пальцы, узнает все тело. И сейчас со скоростью электрического тока пронеслась по фронту весть, что сомкнулось кольцо окружения и танковый клин дивизии «Герман Геринг» в мешке.
— Теперь понимаешь, Янек? — спросил Семенов. — Если бы ударили вчера, или сегодня, или даже за несколько минут, гитлеровцы могли бы подтянуть резервы или отступить.
— Я ему рассказывал, — вставил довольный Григорий, — если в шишку ударишь обухом топора, то только ветка закачается. Хочешь орех разбить, бей его на чем-нибудь твердом. Вот и сейчас, когда они окружены…
Семенов встал, приказал Еленю освободить башню и ложиться спать. Янек и Григорий поднялись, чтобы заменить командира, но он и слушать не хотел — отправил и их спать.
Друзья знали, что командир сердится, когда долго настаиваешь на своем, что спорить с ним можно до определенного момента, и послушно улеглись на ящиках.
Семенов открыл люк, посмотрел в небо, на котором виднелись мигающие звезды. Чтобы смягчить резкий тон приказа, шепотом сказал:
— Спите, ребята, завтра будет хорошая погода.
— Эй, вставайте!
Все быстро проснулись, не понимая, сколько спали — минуту или несколько часов. Было еще темно. В открытом люке виднелся силуэт Семенова.
— Идите сюда!
Все разом вскочили и протиснулись в башню к командиру.
— Подъехала автомашина, и кто-то спрашивает о танкистах. Может, начальство?
Слышались шаги пробирающегося через заросли человека и треск ломающихся веток.
— Эй, есть кто-нибудь там?
— А ты кто?
— Повар, не узнаете?
— Бери правее…
Капрал Лободзкий взобрался на броню и приблизился к башне. Он почти не изменился со времени их знакомства: чуть сутулый, с отвисшей на щеках кожей. Только как будто немного похудел, а может, это только казалось ночью.
— А-а, это вы — четыре непорочных танкиста и почитаемая вами собака? Идите вон туда прямо и возьмите на кухне мясо, кофе и хлеб. Кофе можете налить в термос, а я тем временен посплю.
В танке остался Елень, остальные, захватив котелки, по очереди вылезли из танка. Янек подсадил Шарика, сам выбрался последним. Повар остановил его за руку:
— Кос, я встретил Вихуру из колонны снабжения, он просил передать, что раненую девушку перевез на другой берег и передал доктору из санитарной машины.
— Спасибо, что сказал.
— Не за что, — пожав плечами, ответил Лободзкий.
Кухню нашли без труда — их безошибочно привел Шарик. Между деревьями на узкой просеке стояла автомашина с прицепленными к ней двумя котлами. Из отбитой трубы струился дымок. Шофер спал на сиденье; дверца кабины была приоткрыта, и из нее высовывалась голова с коротко остриженными волосами. Несмотря на темноту, можно было заметить веснушки, густо рассыпанные по всему лицу водителя. Саакашвили хотел разбудить его, но Семенов остановил Григория.