— Мы из политотдела фронта!
— А мы с перекрестка дорог, — пошутила она в ответ. — Документы и путь следования!
Елень подвинулся ближе и заглянул через ее плечо.
— Ну как? — спросил он тихо. — Уж тут-то мы наверняка поместимся.
— Я не могу к ним никого сажать, — ответила она вполголоса. — Может быть, вы сами сумеете договориться.
Они обежали вагон сзади и постучали в закрытую дверь, но никто не ответил. Да, эту крепость нелегко было взять. Правда, можно было бы влезть и как-нибудь прицепиться на металлических ступеньках, но это не езда. Втроем они бы еще решились, но что делать с собакой?
Шарик внимательно осмотрел машину, покрутил носом — что-то его очень заинтересовало. Он присел перед дверью вагончика на задние лапы, заскулил и тявкнул. Изнутри ему ответило тоже тявканье. Шарик начал лаять, и собака в машине заволновалась еще сильнее.
Наконец дверь слегка приоткрылась, и они с удивлением увидели худую даму, одетую, как на бал, в серебряное платье. Все трое так и замерли, не в состоянии вымолвить ни одного слова. К ногам дамы прижался белый пудель, выставив любопытную мордочку. Увидев Шарика, он заскулил, завилял хвостом, явно обрадовался.
Овчарка, очевидно, поняла это как приглашение и одним прыжком оказалась внутри вагончика. Дама отскочила в сторону и, подняв руки вверх, закричала:
— На помощь! Заберите этого разбойника, он загрызет мою Крошку!
Повторять это танкистам два раза было не нужно. Они дружно бросились на помощь. Григорий подсадил Густлика, Густлик подал руку Григорию. Грузовик уже тронулся с места; Янек пробежал несколько шагов и с помощью друзей тоже вскочил в вагончик, придерживая деревянную кобуру висевшего на боку маузера.
Со спасением Крошки затруднений не было, потому что Шарик и не думал угрожать ей. Танкисты, чтобы не впускать холод внутрь, прикрыли за собой дверь, вежливо козырнули даме в серебряном платье и скромно сели у порога.
— А все-таки мы едем, — вполголоса пробормотал Елень.
— Вылезайте! — услышали они у себя над головой мощный бас. — Как не стыдно силой врываться в чужой дом!
Они встали и с уважением взглянули на высокого мужчину атлетического сложения, одетого в полосатую трикотажную рубашку, под которой вырисовывались подрагивающие бугры мышц.
— Плютоновый Елень докладывает о прибытии трех польских танкистов!
— Густлик вежливо козырнул и склонил голову.
Григорий вытащил у Янека из-за пояса две оставшиеся там ветки вербы с сережками и с любезной улыбкой преподнес их хозяйке белой Крошки.
Расчет был верный. Женщина улыбнулась (какая женщина не улыбнется, принимая цветы?) и обратилась к своей любимице:
— Крошка, как можно? Это чужая собака.
Обрадованная Крошка танцевала вокруг Шарика то на четырех, то на двух лапах, тянула его за уши, приглашая поиграть, а он с довольно глупым выражением на морде водил за ней глазами.
Мужчина в трикотажной рубашке грозно нахмурил брови и хотел еще что-то сказать, но ему помешал сидевший под потолком на жестяном кольце попугай, который начал орать:
— На штуррм! На штуррм!
Из глубины вагончика, цепляясь за разные предметы, появилась обезьянка, одетая в красную куртку, и вскочила Еленю на плечо. Тот не успел даже раскрыть рот от удивления, как она схватила его шапку и убежала.
— Ой, — простонал Густлик, — вот так зверинец, может быть, у них и слон есть?
— Будете вылезать? — настойчиво спросил атлет.
— Мы бы вылезли, пан директор, — ответил Григорий, — но теперь, без шапки, никак нельзя…
— Оставь их, Иван, пусть уж едут, — с улыбкой сказала дама.
— Мягкое у тебя сердце, Наташа. Если мы на каждом перекрестке будем брать пассажиров… — По тону мужчины можно было догадаться, что бурчит он уже только для приличия. — Куда вы едете?
— Под Кол обжег, — хором ответили танкисты.
— Мы тоже.
— Я очень извиняюсь за любопытство, — не выдержал Саакашвили, — но, если можно, мы бы очень хотели знать…
— Пожалуйста, это не военная тайна, — рассмеялся силач. — Просто фронтовой цирк. Ну, раз уж Наташа разрешила вам ехать, так не стойте у дверей. Располагайтесь как следует…
Они прошли коридорчиком внутрь вагончика, в помещение побольше, где было два окошка, по одному с каждой стороны. Дальше была еще одна дверь, ведущая за перегородку.
— Здесь салон, а там наша спальня. Все это великолепие мы оборудовали собственными руками в трофейной машине.
Из дальнейшего разговора выяснилось, что Иван — гимнаст-атлет и жонглер, а Наташа выступает с дрессированным пуделем Крошкой и с обезьянкой, которую зовут Буки. Танкисты рассказали о себе, потом угостили новых знакомых чаем.