– Идем потихоньку ей навстречу, – сказал Павел. – Следи за ее руками, эта ведьма способна отравиться, хотя такие жизнь любят больше всего на свете и лелеют надежду выбраться из тупиковых обстоятельств. Или нам распылит в лица что-нибудь ядовитое. Она на все способна, будь на стреме.
Они как бы проходили мимо, услышав:
– Нет, Ян, тебе придется, я больше сюда не приеду…
– Вам не нравится наш славный город, Риманте Айварасовна? – спросил Павел, остановившись сбоку Римы.
Она медленно повернула голову и сказала в трубку:
– Янек, тебе следует приехать, у меня проблемы, понадобятся адвокаты. Больше не могу говорить.
– Здравствуйте, Риманте Айварасовна, – улыбался Павел. К этому времени подошли и Женя с двумя ребятами в камуфляже. – Давайте отойдем в сторону? Нехорошо, когда наручники наденут при всем честном народе на такую замечательную женщину.
Кинув взгляды по сторонам и оценив, что она окружена, Рима приняла верное решение – не оказывать сопротивления, приняла с трудом, что стало заметно по унылому выражению ее лица. Вся группа вместе с ней отошла в сторонку, Женя забрал у мадам сумочку, не забыв извиниться, так ведь у него лучшие манеры в группе Терехова. Надели наручники и, чтобы не смущать задержанную, на руки ей повесили шарфик, сняв с ее же шеи. Ну, вот и все, осталось совсем немного – допросить и выяснить чертов мотив.
Зоя Артемовна несколько опешила…
…от решения сына, честно говоря, не ожидала подобного поворота. С другой стороны, ее Пашка закрыт даже от родной матери, она плохо его знает, не способна предсказать поступки.
– Ты хорошо подумал?
– Я подумал, что возрастет нагрузка на тебя, – сказал Павел. – Понимаешь, Тимку обманула Лора, а он успел к ней привязаться, если верну его в детдом, обману и я, маленьких людей такие перепады ломают, я не могу взять на себя эту ношу. Лора права, она мне здорово отомстила, так и сказала, что Тимофей – ее месть мне, я когда-то избавился от нее, а от Тимы не могу. Она отлично меня знает. Нет, если ты против, я пойму, что-нибудь придумаю. Квартиру сниму.
– Что ты несешь! – рассердилась Зоя Артемовна. – Квартиру он снимет. Я не против, Тима хороший мальчик, думаю, он поможет тебе, кое-чему научит.
– Чему? – изумился Павел. – Я все умею.
– Тому, что не смогла научить я: думать о других. Хоть немножко. Любить близких, доверять им, заботиться о них.
С детства Павел не любил нравоучений, нотаций и всяческую моралистику в духе высоких материй, его просто перекосило:
– Ма… Я вполне нормальный, даже очень приличный чел, ты просто плохо меня знаешь. Ладно, нам пора. Тимофей, ко мне!
– Боже. Он это называет нормальным.
В гостиную влетел Тима, оседлал Павла с криком:
– Я не слышал, как ты пришел!
Следом вошла Тамара с сообщением:
– А мы с Тимой в шашки играли. Я проиграла.
– Молодец, Тимофей, – похвалил его Павел. – Собирайся, мы идем домой. У меня был сегодня трудный день, завтра тоже нелегкий.
Тима побежал в прихожую, за ним двинул и Павел, его остановила Зоя Артемовна, сказав то, что никогда не говорила:
– Сын! (Он повернулся.) Я горжусь тобой.
– Спасибо, мама.
Их провожала Тамара, из прихожей доносился смех, а Зоя Артемовна грустила. Она настолько ушла в себя, что не заметила, как вернулась Тамара, только когда та спросила:
– Почему вы гордитесь сыном, что он сделал?
– Во-первых, раскрыл преступление, спас доброе имя Феликса.
– Это здорово! Я очень рада. А что во‐вторых?
– Тимка будет наш, Пашка принял решение оформить опеку или усыновление, пока не знает, что предпочтительней для мальчика.
Тамара присела на диван рядом с ней, почему-то очень грустной, а ведь все было хорошо. Но очень часто, когда Павел уходит, Зоя Артемовна меняется, у нее портится настроение до тех пор, пока она не займется малышами – сейчас они спят. Но что ее расстроило сегодня? Неужели решение Павла насчет Тимы?
– Правда? Не ожидала этого от Павлика.
Не думала Тамара, что своей фразой наступит на любимую мозоль, Зоя Артемовна слишком эмоционально отчитала ее:
– Почему? Ты так плохо о нем думаешь? Пашка говорит, что миг, когда увидел в торговом центре Тимку, спящего на полу за пустыми ящиками, не может забыть, тогда он и принял решение оставить мальчика у нас. Он понимает, что нанесет непоправимую травму ребенку, раздавит его морально навсегда… В общем, Павлик не может его вернуть в детский дом. Это элементарная ответственность, если хочешь, чувство долга. Кстати, не можешь мне объяснить, что плохого в ощущении своего долга? Мы все кому-то должны, но не все это понимают.