– Но я вам говорила… И написала.
Большой начальник в прямом смысле – он просто огромный – повернул голову и адресовал ей приказ:
– А теперь повторите.
И пришлось Ольге рассказывать в подробностях, так как Валерий Семенович перебивал и уточнял детали. Наконец она закончила, взяв агрессивный тон:
– Вы сказали – претензии? Да, это так. Результаты дактилоскопической экспертизы отпечатков и волос, найденных на теле женщины, были готовы почти сразу, ведь Терехову везде зеленый свет, он у нас на особом счету. В акте числа стоят, когда приступили и когда закончили, но почему о результатах до сих пор ничего не известно, почему они лежат в папке у Огнева в кабинете? Я могу ответить: потому что улики указывают на Вараксина. И Огнев вместе с Тереховым покрывают подозреваемого.
Валерий Семенович повернулся к насупившемуся Огневу:
– Что скажете, Станислав Петрович?
– Да, задержали, – сознался тот и повернулся к Ольге, отчеканив: – Потому что в результате анализа результатов возникла необходимость провести еще два исследования, но более сложных. – Потом снова к начальству развернулся. – Согласитесь, Валерий Семенович, такого спеца, как Феликс, обвинить в убийстве… непросто. Мы обязаны доказать его причастность либо опровергнуть подозрения. Когда приехала Ольга, я готовил полный отчет, поэтому папка лежала на столе.
– И что в итоге? На словах.
– Да, отпечатки Вараксина, – кивнул Огнев и достал папку из сумки. – Клочок спутанных волос тоже его. Брелок тоже его. Я попросил Феликса отдать мне кольцо с цепочкой, на которой висел брелок. Работа проделана ювелирная, вот… посмотрите фотографии, это макросъемка, так сказать, наглядно показано, можно увидеть, в чем суть.
Валерий Семенович взял несколько фотографий, просмотрел их, но ничего не понял, уставился на Огнева, приготовившись слушать.
– Цепочка литая, а насечки сделаны, имитируя соединения колец цепочки. То есть брелок и кольцо для ключей намертво прикреплены. А как отсоединить?
– Только распилить, – догадался Валерий Семенович.
– Верно! – хлопнул себя по колену Огнев, воспрянув духом. – Цепочку кто-то перекусил, и это был не Феликс. Кстати, стакан, на котором обнаружены свежие отпечатки Феликса, оказался единственным в доме убитых.
– Убитых? – заострил внимание Валерий Семенович. – И женщина?
– Об этом чуть позже доложит Терехов. Я о бумажном одноразовом стакане с ламинацией хочу сказать. В доме нет ни одноразовых стаканов из пластика, ни из комбинированных материалов, ни из бумаги. Как же попал туда единственный стакан с отпечатками Феликса? Сам принес и кинул на видное место? Как и клочок волос? Это явная подстава, при этом работа грубая, неумная.
– Разрешите мне теперь? – вступил в диалог Павел.
– Я слушаю, – кивнул Валерий Семенович.
– Акт Кориков не написал, но сообщил, что жена убитого была отравлена быстродействующим веществом на основе цианида. Мы повторно провели обыск в доме убитых, изъяли посуду. Содержимое мусорного ведра тоже отправили на экспертизу, при первом обыске пересматривали и оставили как есть. Поэтому, Оля, отчет задержан. Твои обвинения Станислава Петровича и меня, а также Феликса беспочвенны.
– Что ж, извините, – нашла в себе силы выговорить она.
– Даже если бы задержали, – продолжил Павел, – мы поступили бы правильно. Я никогда не поверю, что Феликс убийца с замашками киллера, способный отправить сразу двух человек на тот свет, тем более своих друзей. И доказать его невиновность – наша обязанность, для этого все средства хороши.
– Вы, Ольга Романовна, нарушили этические нормы в нашей системе, это недопустимо, – без интонации произнес Валерий Семенович.
Впрочем, он всегда говорит ровно, не выделяя фразы и отдельные слова интонациями, однако на этот раз хоть он и произнес фразу на одной ноте, а прозвучала она жестко. Ольга уловила: шеф сердит, уж его-то она не намеривалась злить, напротив, старалась умаслить, продемонстрировать профессиональный уровень, только ничего не получилось. Ей бы извиниться еще раз, что ввела в заблуждение, не разобравшись, но себя-то она не считала виноватой, а потому сухо сказала в ответ:
– Я не нахожу нарушений с моей стороны. Если содержание папки никто не должен видеть, почему она лежала на столе?
– Вы, кажется, ничего не поняли. В нашем ведомстве негласные правила, конкретно здесь, – опустил указательный палец на стол Валерий Семенович. – Все обязаны их знать. Это первое и последнее предупреждение, дальше увольнение.