– Ты неплохо освоил наш сленг, значит, скоро человеком станешь и снимут с тебя неприличное слово «интеллигент».
Павел не отреагировал, впрочем, с чувством юмора у него туговато, он о своем думал и вслух высказывал:
– Сейчас меня другое озадачивает. Лора знает, как я отношусь к обманам, лжи, авантюрам, она уже эту методу на мне апробировала, но вдруг вернулась в исходную точку. Почему? После ее краткой биографии, а было там больше того, что я тебе рассказал, ты же понимаешь, что она не ромашка, даже не полевой лютик? Люди, дружище, не меняются, они только портятся с годами.
О куда его занесло! На этот раз Феликс сказал серьезно:
– Неправда, люди не болванки, они меняются в обе стороны, даже я поменялся. Знаешь, сколько у меня было… но появилась Настя, и я теперь сам себя не узнаю, праведник, елки-палки. Наверное, на твоем месте я бы тоже думал, что у Лоры безумная задача, но просто не представляю, для какой еще цели устраиваются такие сложности. По большому счету, с тебя взять-то нечего.
– Вот и я не пойму. Но не верю ей… нет, не верю. Сейчас хотя бы насчет тебя я спокоен, одной головной болью меньше, а остальное мы как-нибудь разрулим.
Прослушали два раза от начала до конца…
…беседу с ЮЮ, Женя и Вениамин только так называли Юлиану Юрьевну, после чего Павел обвел всех вопросительным взглядом, мол, какие мысли по сему поводу? Мысли просились наружу у Жени, кстати, он вовсе не ерничал:
– Что-то случилось, Павел Игоревич, что-то очень серьезное…
– Куда уж серьезней – анонимки, – вставил Феликс.
– А я не про анонимки, – бросил ему Женя. – Я про изменения в жене Елагина, про вызов в ее спокойствии. Не знаю ваши впечатления, а меня характеристика ЮЮ озадачила. Что значит – протест в спокойствии? А «что-то неуютное в поведении» – как это?
– Спросил бы у старушки, – буркнул Феликс.
– Так она сама не могла толком объяснить. Феликс, а тебе Руслан совсем ничего не говорил о проблемах с женой?
Тот нахмурился, напрягая память.
– Ничего, – сказал. – Может, он так и не знал об анонимках?
– Ничего не знал, но его застрелили, – констатировал Вениамин. – Не верю, что Вера ни разу не сорвалась на Руслана. Анонимки или правда – это не столь важно, это подвод к разладу, чего и добивался анонимщик. Женька прав, ЮЮ дала нам ценную информацию, просто мы пока не знаем, как ее применить. Есть еще момент из впечатлений ЮЮ: она сказала, что Вера не казалась несчастной, напротив, уверенная и хладнокровная была. С одной стороны, протестное спокойствие, с другой стороны, уверенная и хладнокровная. Третья сторона: ЮЮ не поверила Вере, будто провокации со стороны анонимщика прекратились.
Характеристика, которую дала Юлиана Юрьевна своей ученице, не укладывалась в стройную систему, указывающую, какой нужно сделать следующий шаг. Все расплывчато, неясно, кроме того, что с Верой произошли перемены, именно об этом, но другими словами сказал Феликс:
– Веник, если бы я не знал результатов экспертизы, то после твоих перечислений решил, что Вера убила мужа. Но она не стреляла, был кто-то еще в доме, он и вложил пистолет в ее руку.
Настала очередь Павла сказать свое веское слово:
– Руслан лежал в постели, когда убийца выстрелил в него – данный факт не подлежит сомнению. Вера найдена в другой комнате… Ребята, а убийцу впустила она, отсюда и это состояние – протестное спокойствие, хладнокровие. Она впустила человека, которому доверяла. А теперь подумайте, прежде всего ты подумай, Феликс, ты же их лично знал, Вера могла на почве ревности нанять киллера?
В подобных случаях сложно ответить однозначно, элементарно начинают давить на мозг сама ситуация и тот факт, что улики против Феликса. Все же он остался честен по отношению к друзьям, которых уже нет:
– Не представляю картины, как она нанимает киллера, чтобы тот убил отца двух ее детей. Нереально.
– Но убийцу впустила в дом, – привел контраргумент Павел.