– Обнимайтесь, целуйтесь, я отвернусь.
Он действительно отвернулся, хотя этой паре все равно. Феликс с Настей обнялись, потом он взял жену за подбородок и поцеловал в губы, и вот уже она стоит, уткнувшись лбом в его грудь. Нет, не заплакала, Настя крепкая, неустрашимая, в данную минуту она не могла позволить себе слабостей. Главное, Настя научилась думать о других с детства, когда ее и мать выселили из дома за долги родного отца, а отчим, для всех горький пьяница, дал им свой кров навсегда. Папа Вова научил заботиться о тех, кто рядом, без нотаций и нравоучений, только собственным примером, в его честь назвали сына Володей. Сейчас она знала: расклеится – вдвойне сделает больно Феликсу, разве можно причинять боль человеку, которого любишь? Тем временем он спросил:
– А с кем сын?
– Папа Вова приехал по моей просьбе, матери я не доверю ребенка. Ты не думай, папа Вова в тебе не сомневается.
– А ты? Сомневаешься?
– Как ты можешь так думать? Я верю тебе… Нет, не так, не так! Я знаю, что ты не виноват, ни в чем не виноват.
– Спасибо.
Павел повернулся с вопросом к Насте:
– Убедилась, что с ним все хорошо?
– Я бы не сказала, что хорошо…
– Ладно, насколько возможно в данной ситуации, – выкрутился Павел. – Настя, у меня мало времени, ты ведь хочешь, чтобы твой муж вышел отсюда?
– Что за вопрос? – вспыхнула она, не отрывая глаз от Феликса. – Я поняла ваш намек, Павел Игоревич, сейчас уйду. Надеюсь, я могу оставить Феликсу сумку с вещами и продуктами?
– Тебе все можно, – улыбнулся Павел. – Но по секрету.
Она вернулась к двери, где оставила баул у стены, затем подошла к столу, поставила его на стул и расстегнула молнию, выпалив на скорости, словно боялась, что ее прервут и выгонят отсюда:
– Здесь еда, вода и термос с чаем. А здесь сигареты. Наконец-то тебя никто не будет пилить за курение. Тут в пакете носки, платки носовые… А в этом отделе мыло, паста, бритва и… В общем, разберешься. Все.
На прощание Феликс поцеловал ее в губы, Настя прошла к двери, да вдруг обратилась к Терехову:
– Павел Игоревич, мне кое-что надо сказать вам…
– Если не торопишься – подожди.
– Спасибо. Пока, любимый, мы тебя очень ждем.
Она вышла, а Павел сел за стол, указал на стул с баулом, мол, садись, Феликс неспешно подошел, снял и поставил его на пол, сел, опустив голову.
– Сегодня планирую со свидетельницей поговорить… Она сама пришла, это очень нетипично. Сколько мы тратим сил на свидетелей, обычно приходится их уговаривать, умолять дать показания, а тут сама нарисовалась. И на кого настучала – на сотрудника следственной группы. Не побоялась. Я уверен, ее подкупили дать ложные показания.
– Если она в здравом рассудке, правды не скажет.
– У меня свои методы, иногда жесткие.
– Паша, из тебя жесткий, как из крокодила добрый. Знаешь, что меня добило? Семенович поверил какой-то лахудре, а не мне.
– Вряд ли он поверил…
Неубедительно произнес Павел, но думал именно так, ему вообще не свойственно врать, лезть на рожон не любит, предпочитает обдумать проблему и найти выход. Феликс прямолинейный, отсюда у него возникают стычки с людьми, которые неприятны ему, это не недостаток, а просто характер такой, не могут же все быть одинаковыми. И сложно сказать, что лучше.
– У нашего Семеновича странное отношение к Марихуане, – пробубнил Феликс. – Ведь это она настояла на моем задержании, отомстила, мы же с ней в контрах с тех пор, когда она потрошила трупы. Может, бывшая царица морга его дочь? Внебрачная, м?
– Не говори глупости. Ты прав в одном: влияние Коноплева на него имеет. А что, если накопала на Семеновича компромат?
– Или любовница.
– Это точно мимо, – возразил Павел. – На любовниц не смотрят, как бык на красную тряпку. Я еще не виделся с ним, сегодня поговорю, попрошу под подписку о невыезде выпустить тебя.
– Твоего согласия в моем случае мало. За меня основательно взялись, а кто именно, даст ответ тот, кто убил Руслана и Веру.
– Я вычислю, обещаю. Мы вместе вычислим. Вот… – Павел показал трубку и положил ее на стол. – Это мой старый смартфон, я вытащил одну симку из твоего и вставил в этот. Держи его на вибрации, чтобы нам за нарушение режима не досталось по голове, Оля тогда и мне отомстит. Думай, а я пошел.
Павел выбежал на улицу, а ветер просто пронизывающий, и небо в тучах, летящих как на пожар – под стать настроению. Раскисать… это непродуктивно, Павел тряхнул головой и забрался в салон авто Насти, поежился:
– Ну и погодка, брр! Что еще стряслось?