Настя молча протянула ему смартфон, Павел взял и прочел:
– «Твой муж тебе изменяет». Это что?
Она смотрела в лобовое стекло, ответила, не взглянув на него:
– Эсэмэска. Это первая. А всего их пришло шесть штук. Вы читайте, читайте, я все сохранила.
– «Дура… – начал вслух зачитывать он, – твой мужик тебе изменяет, пока ты сидишь дома». «Курица безмозглая…» Какие измены?! Это же бред, Настя.
– Я знаю. – Она повернулась к нему всем корпусом, положив локоть на руль. – Но кто-то же их пишет! Мало того что друзей Феликса убили, а улики указывают на него, кто-то еще хочет и меня с ним рассорить. Павел Игоревич, даже я, не следователь, не оперативник, а простая домохозяйка, я понимаю, что это подлость по отношению к моему мужу. А у вас там не понимают этого? Почему? То ему обещали, когда получит диплом, должность следователя, но взяли эту… как ее?
– Коноплеву, – подсказал Павел.
– Да неважно. Звание обещали повысить, вместо этого арестовали. За что его так наказали, за что обидели? Он не убивал Руслана и Веру, но теперь сядет на много лет?
И Настя расплакалась. Она утирала слезы со щек пальцами, кусая губы и сдерживая рыдания, Павел обнял ее за плечи, разрешая поплакать на его груди. Утешить нечем, самому хотелось бы знать, что за интриги вокруг Феликса, кто и почему только Вараксина закапывает? Коноплева слишком мелковата, чтобы свою вражду воплотить в масштабную подлость, но воспользоваться моментом она способна.
– Настюша, не бойся, Феликса не посадят, я сделаю все, что от меня зависит, обещаю. Я размотаю этот клубок, ты веришь мне?
Она приподняла голову, посмотрев на него… из глаз – ливень, губы, как у ребенка, но и в этом состоянии прекрасна. Однако ему пора на работу, Павел предложил:
– Хочешь, позвоню Венику, он примчится и отвезет тебя? Не думаю, что тебе нужно садиться за руль в этом состоянии.
– Не беспокойтесь, Павел Игоревич, я справлюсь. У меня ребенок, о нем я всегда помню. Я посижу чуть-чуть, и все будет хорошо.
– Мне нужно сфотографировать все сообщения с этим текстом.
– Да, конечно.
Павел отснял и вышел из машины, а Настя выехала с парковки.
Ольга пришла раньше всех, даже раньше…
…Павла, и стояла у кабинета, как бедная родственница за милостыней. Но Оля и милостыня – неудачное сравнение, она вырвет из горла то, что ей приспичило взять, когда-то хотела заарканить Павла – не случилось, теперь пышет злобой в ответ на его игнор, однако с’est la vie.
– Опаздываешь. – В дерзком порыве Ольга приподняла подбородок и натянула скупую улыбку, мол, застукала за нарушением дисциплины.
– Сколько раз повторять, Оля? – назидательным тоном сказал Павел. – Начальство не опаздывает, оно задерживается.
– На два часа?
Ее не стал предупреждать, что сбор группы не в десять, а в двенадцать, тоже отомстил, впрочем, просто не хотел слышать ее голос даже в трубке. Открывая ключом дверь, он ответил холодно:
– И даже на весь день. В нашем маленьком кружке начальство я, поэтому всегда прав, а твои допросы неуместны, уместны только мои. Ты поняла?
Ни черта она не поняла и никогда не поймет, Ольга строптива, но на пользу ей это не идет, она вообще не ту стезю избрала. Павел кинул сумку на стол, сел на свое законное место, вынул папку и стал перебирать страницы протоколов, их неплохо иногда перечитать, случается, замечаешь мелочи, играющие не последнюю роль. Увлекся, как будто Коноплевой здесь нет, она сама напомнила о себе, Оля очень не любит оставаться лишним элементом:
– Я вместо Феликса теперь. Тебе же нужен помощник…
– А ты что, теперь старший оперативник?
– Нет, я следователь, – улыбнулась она.
– Следователь, говоришь? – Павел верен себе, ни на миг не переступает границ, а хотелось послать ее на все известные буквы и даже на латинские. – Так почему не занимаешься прямой работой, как все, в этом почетном заведении?
– Не имею опыта, я на стажировке у лучшего…
– Не надо комплиментов, Оля, они же неискренние, как всегда с двойным дном. Мы вдвоем, зачем нам притворяться? Стажировка, да? А почему только у тебя такие привилегии?
Резонный вопрос. Наверное, давно Ольга не была искренней, обычно она держится слегка над всеми, но если злится, то становится циничной.
– Какой ты скучный, Терехов. Есть одна вещь в социуме, называется – «связи». Понимаешь, о чем я? Или тебя не касаются земные потребности? Я так не думаю. Тебя же на место покойного отца взяли, кстати, по его ходатайству-завещанию. И маму пристроили, верно?
М-да, ловко она сравнила, точнее, уравняла его с собой, дескать, не тебе меня уличать, сам-то по блату устроился. В некоторой степени она права, но одновременно и лукавит, потому что Павел доказал пятью расследованиями, что находится законно на своем месте под крышей СК. Да, на шестом застрял, это еще ни о чем не говорит, годами ведутся расследования преступлений, однако еще не вечер, сейчас он заинтересован как никогда.