– Я просила, чтобы мне поручили дело Феликса…
– Что ты сказала? – Павел потихоньку начал звереть. – На каком основании ты лезешь впереди меня? Дело Феликса, как ты выразилась, напрямую связано с убийством его друзей.
– Ах как грубо, – не расстроилась Ольга. – На том основании, что ты предвзято будешь вести расследование, предполагаю, станешь покрывать Вараксина. Так что прямое и косвенное дело желательно передать другому следователю, мне, например.
Выводя его из себя, она получала садистское удовольствие, как ему показалось, и вынудила нанести ей ответный словесный удар:
– Еще одно слово, и я буду подозревать, что ты прямой участник истории с Феликсом и его убитыми друзьями. Тем более у тебя есть мотив, вы с Феликсом давно враждуете, у него было много обоснованных претензий к твоим профессиональным качествам.
– А меня не было в городе, я взяла отпуск за свой счет, – ничуть не испугавшись, парировала Ольга. – Тебе известно, как это называется? Алиби. У меня есть алиби.
Не удосужившись вступить в спор, Павел встал и направился к выходу, Ольга подскочила с закономерным вопросом:
– Куда ты?
– Я только что сказал: никаких вопросов, – резко бросил он, повернувшись. – Сиди, жди ребят.
Направился он к Валерию Семеновичу, ждать в приемной не пришлось, Павел вошел в кабинет и, едва сев, начал с непривычно жесткой ноты:
– Вы серьезно думаете, что Феликс… да?
– Вот и докажи, что нет, – невозмутимо ответил начальник.
– Даже так? В таком случае считаю – Феликса надо выпустить под подписку…
– Меру пресечения устанавливает… – перебил Семенович, но его тут же, невзирая на ранги, перебил Терехов, что совсем нехарактерно для него:
– Я как следователь имею право избирать меру пресечения без обращения в суд. Не устраивает подписка, нужны более жесткие меры? Существует домашний арест, залог, поручительство, я лично поручусь за Вараксина где угодно: в суде, парламенте, даже на небесах перед всеми святыми.
– Преступление не легкой и средней тяжести, а двойное, стало быть, квалифицируется как тяжкое, – хмуро промямлил Валерий Семенович. – Дело уже на контроле. Поэтому меру пресечения будет избирать суд.
– И конечно, изберет следственный изолятор. А в скором времени тот, кто организовал абсурд с уликами и убийством, подошлет убийцу к Феликсу. Валерий Семенович, этого не должно случиться, иначе мы с вами, конкретно вы и я, станем пособниками преступников.
Ответа Павел не получил, шеф задал дежурный вопрос:
– Ольга напомнила об обыске в квартире Феликса, сделали?
– Конечно, – солгал не моргнув глазом Павел и отчеканил на одной ноте: – Понятые были, протокол пишет Сорин, у него русский письменный безупречный. Ничего подозрительного в квартире подозреваемого не обнаружено.
Когда Павел говорил, Валерий Семенович смотрел на него точь-в-точь как на свидетельницу Маню, исподлобья, но тон его на этот раз был дружелюбный:
– Какой обыск… Павел, ты дурак?
– Да. Я исполняю требования Коноплевой, раз она верховодит. Как призналась сама Коноплева, она собралась возглавить следствие по Феликсу, следовательно, завалить расследование.
Валерий Семенович шумно втянул носом воздух, дабы не ответить на выпад банальным ором, был бы на месте Павла кто другой, получил бы по полной программе набор эксклюзивных матов. Но Терехов – это другое, впервые за три с половиной года Валерий Семенович видел его отчаянным и дерзким, причины-то очевидные, стало быть, уважительные. Ему импонировала группа Павла, а ведь ни одному следователю не позволено создавать групповщину, но по эффективности ребята Терехова асы, увлечены работой и напрочь лишены интриганства. Валерий Семенович вдруг поменял тему, по-отечески спросил:
– Что, тяжко у нас?
– Нормально, – буркнул Павел, не глядя на него.
– Действуй как считаешь нужным. Все удары приму на себя.
Ого! Значит, Коноплева в пролете! Павел воодушевился, да что там, у него крылья выросли за спиной, но вместо «спасибо» он закивал, что означало: не подведу, клянусь, затем поднялся, собираясь уходить. Однако есть еще одна проблема, сейчас как раз удобный момент, Павел сел на место, удивив Валерия Семеновича, который спросил: