Темно. Забыла, что сейчас не лето, что народ по домам да по барам торчит, а не по паркам шляется, одно утешало: вглубь не надо идти. Стала у бокового входа, главный-то закрыт, и всматривалась в темноту. Не хотела Маня заходить в парк, ой не хотела… Но вожделенные пятьдесят тысяч, которые она честно заработала, реально давили на горло и грудь, вот что значит – жаба душит.
По сторонам огляделась, а люди-то спешат, народ на улицах есть, несмотря на холод, если что – заорет так, что ее на окраине города услышат. Она приготовила баллончик: прижав колпачок указательным пальцем, сунула руку в карман и вошла в парк. Фонарики горят еле-еле, ух и жадюги городские власти, но какой-никакой, а свет. Маня рассмотрела скамейку, на ней сидел мужчина, ближе подошла – он! Заметил ее и встал.
– Опаздываешь, я замерз, – встретил он ее неласково.
– У меня нет машины, а автобусы не всегда по расписанию ездят, – подходя к нему, ответила кокетливо (в ее понимании) Маня. – Деньги принес?
– Сначала запись, – выставил он условия.
Свободной рукой Маня достала из кармана кнопочный телефон, который ей предоставил этот мужик, и эдак с выкрутасами, покручивая кистью, протянула ему. Заказчик научил, как пользоваться, да она и сама не такая уж тупица, но когда Маня решилась идти в СК, он сам поставил трубку на запись. Прослушав все, что происходило в кабинете начальника, заказчик удовлетворенно покивал. И ни разу не улыбнулся в отличие от нее. По мнению Мани, улыбка способствует приятному общению, поэтому она улыбалась во весь рот, неважно, что сбоку нет одного зуба, темно же. Наконец запись кончилась, мужик смотрел на нее, потирая нос. Маня догадалась: деньги не хочет отдавать! Запись послушал, а платить жилится.
– Эй, чего зыришь? – разозлилась Маня. – Где мои деньги? Отдай, иначе наговорю на тебя столько, что никогда не выйдешь из тюряги.
Он рассмеялся:
– Выйду. И закопаю тебя живьем.
– Ой-ой-ой… – поддалась и она его веселью. – Сидеть тебе долго придется, до твоего выхода из тюрьмы я не доживу.
Наконец он положил трубку в карман куртки и полез во внутренний карман, за денежками – приятно иметь дело с честными людьми.
– Иди получи, считать будешь? – произнес заказчик.
Маня сделала пару шагов к нему, бросив кокетливо:
– А как же, деньги счет любят.
– Деньги любишь? Это правильно…
И вдруг! Как она заметила блик на лезвии ножа! Наверно потому, что подошла ближе. Блик проскользнул по лезвию ножа в руке заказчика и сверкнул на острие. Вот, значит, как решил он расплатиться!
Думать Маня не стала, а мгновенно вытащила руку с баллончиком и – пшикнула в его бесстыжую рожу! Хорошо эдак пшикнула, щедро. А потом под рев от адского жжения развернулась и хотела бежать что есть мочи к выходу, да неожиданно ее за шкирку схватил мужик. Маня сообразила и в мгновение ока рванула застежку на пальто, а там всего одна пуговица – для форса придумано, и выскользнула из любимой вещи. Да не тут-то было.
Ревя как зверь, заказчик умудрился повалить ее на землю! Но он же ни черта не видел, отсюда у Мани было преимущество. Да она вообще юркая. А тут, извините, жизнь бесценную отнять хочет этот выродок. Она завертелась под ним, словно винт, а он замахнулся, чтобы ударить. Маня увидела, куда собрался бить слепец, и увернулась. Здорово он врезал кулаком в землю с примесью камешков. Взвыл. А она тут же выскользнула из-под него…
Уже вот свобода… но в спину попал кулак, да так больно, чуть хребет не переломил, скотина. И это не остановило ее, Маня сделала последний рывок… Поднимаясь и принимая позу спортсмена на короткой дистанции, она вдруг, что называется, плюхнулась и распласталась на земле – все же ослепший заказчик успел схватить ее за ногу. Но и тут Маня не растерялась, перевернулась на спину и свободной ногой – по башке его! По башке… да каблуком… по башке…
Зоя Артемовна вошла в собственную…
…квартиру и сразу столкнулась с оккупантом: в прихожую заглянула Лора. Приходишь домой, как в стан врага.
– Добрый вечер, Зоя Артемовна, – поздоровалась Лора.
– Добрый, – отозвалась она, раздеваясь.
– Вы дома практически не живете, только ночевать приходите…
– Слушай, Лора, дай хоть раздеться.
– И раздражаетесь… – констатировала бывшая невестка.
Зоя Артемовна повесила пальто, ноги вставила в тапочки с меховой опушкой, взяла сумки, ведь если она не позаботится о продуктах, никто этого не сделает. Она пересекла прихожую, а дверной проем загородила Лора, тупо глядя на нее.
– Ты разрешишь мне войти в мой дом?