– Не получилось? – догадался Эдуард.
– Поехали, здесь больше делать нечего, – бросила она, взяв сумочку.
– А можно мне еще посидеть? – спросила Ольга. – Может, удастся познакомиться с кем-нибудь, кто поможет…
Она заметила ехидную улыбку на устах Эдика, который отвернулся, и едва не отчитала его по привычке, но Рима разрешила:
– Было бы неплохо. Оставайся. За эти пригласительные я хорошо заплатила, так что гуляй. И не забудь прощупать публику.
В машине Эдуард, заводя мотор, второй раз спросил:
– Пролетела?
– Эта скотина предложила за мой шикарный дом треть от нашей цены, – пыхнув, ответила Рима. – Треть! А когда-то лебезил передо мной…
– У нас не любят тех, кто слетел с пьедестала, – философски заметил Эдик. – Их стараются забыть, а если они о себе напоминают, раздражаются.
– Боже, но что же делать? Мне надо ехать…
– Куда ты так спешишь? Не работаешь, свободна.
– Сыновья там, нужно быть с ними.
– К сожалению, сейчас время такое, народ не хочет тратить деньги на дорогую недвижимость, предпочитает держать их в кубышке.
– А мне хватит здесь маячить, тебе тоже пора менять местожительство, не исключено, что за наши махинации нам настучат по голове. Я присмотрела для тебя за границей квартиру, работать будешь у меня.
Но! Главное – обещать, а выполнять обещания необязательно, такова Рима, она не верна своему слову, ее верность распространяется только на сыновей, остальным – просто слова.
– Спасибо, – тем временем расплылся в улыбке он. – Ты супер! Я буду предан тебе до конца своих дней.
– Не люблю клятв, обычно это пустые слова.
У роддома собрались:
…Вениамин с Алиной и воздушными шариками, Женька, Настя с малышом. Не ожидал Павел, что все приедут, вроде никого не предупреждал, а все знают. Он припарковал машину, вышел, открыл заднюю дверцу и забрал с сиденья большущий букет роз, оттуда выскочил и Тимофей, с первого пассажирского сиденья появилась Зоя Артемовна с тортом, конфетами и шампанским для медперсонала. Состоялась громкая и радостная встреча, как будто давно не виделись (всего лишь со вчерашнего вчера), но она не сбила неловкости, которая закралась в душу Павла. Одна Настя не очень веселилась, Вениамин вчера ввел ее в курс дела, короче, не до веселья ей.
Зоя Артемовна побежала (именно побежала) внутрь, а вскоре вышла с Тамарой, за ними две женщины со свертками, одна крикнула весело:
– Кто папочка?
И тогда Зоя Артемовна вытянула руку вперед и указала пальцем – точь-в-точь грозный Вий из фильма:
– Вот он!
– Папочка, иди сюда, – хихикнула вторая. Не понял он, чего она хихикала, наверное, за хихиканье им дополнительно платят. Разумеется, подошел. – Берите своих малышей. Берите, берите.
– Сразу обоих? – напрягся он.
– Привыкайте.
Ему вложили в руки свертки с закрытыми лицами, стоял он с ними, как идиот, не двигаясь, а то еще выпадут. Потом его сфотографировали с разных сторон, затем отобрали детей, он с облегчением вздохнул, начались поцелуи… И вот тут Павел решил воспользоваться моментом (надо же как-то Тамару возвращать), отдав детей, поцеловал ее, как на свадьбе, в губы, под счет сообразительных ребят. Затем сделали групповой снимок, расселись по машинам и поехали к Тамаре.
Завтрак доставили из ресторана, о нем позаботилась Зоя Артемовна, встретила курьера, а Павел в это же время гулял с Гретой, черной собакой породы английский кокер-спаниель, она типичная женщина, беззаветно и преданно любила его. Только дома открыли конвертики с детьми и посмотрели на их личики.
– А кто из них кто? – спросил Павел.
– В розовом девочка, в голубом мальчик, – сказала Алина. – Хорошенькие, малюсенькие.
– Все-все, хватит, – решила разогнать компанию Зоя Артемовна. – Идите за стол, а то еще сглазите.
– Мама, ты суеверная? – поразился Павел.
– Да, – ответила она с вызовом. – Что касается моих внуков, я верю во все приметы, наши предки были не дураки. А вы тут стоите и дышите на них…
– Дышать нельзя, да? – не понял сын.
– Идите за стол и дышите, а малыши пусть спят.
Поскольку никто не пил, все же две кормящие матери, Алине и мужчинам на работу, Тимка не в счет, остается одна Зоя Артемовна, она отмахнулась:
– Нет-нет-нет. У меня теперь три заботы, трое маленьких детей, расслабляться никак нельзя.
– Мама, а меня ты не считаешь? – вымолвил Павел.