– Каким образом?
– Руслану с Верой сначала приходили анонимки, потом к ней подкатил Вадим. Теперь Насте и Феликсу приходят анонимки с тем же содержанием, так? Думаю… Да нет, уверен. Я уверен, преступники уже знают, что Феликса выпустили под залог, что он под домашним арестом. Почему бы к Насте не запустить Вадима? Другого соблазнителя они вряд ли наймут, всегда используют тех, кого уже тестировали и в ком уверены. Пусть она походит, побродит, погрустит в это время, а мы установим за ней наблюдение.
– Веник прав, – поддержал друга Женя, он все слышал. – Так, может быть, мы ускорим события. Почему не половить на Настю рокового красавца? Кстати, Янина прислала фотки, их три, но далековато. Вчера пробовал увеличить… ничего не получается.
Павел захлопнул дверцу, прислонился к своему автомобилю спиной, а руки скрестил на груди, как часто делает Феликс.
– Почему сразу не сказал про фотографии?
– А какая разница? Алине отослал фотки еще вчера, будет результат – вы узнаете первым, не будет – на фиг тогда на них смотреть?
– Стойте здесь, – бросил Павел, идя назад к подъезду.
Он позвонил в квартиру, открыла Настя:
– Что-то забыли?
– Да. Разреши войти. Где Феликс?
– На кухне.
Он прошел в кухню, удивив друга, Настя решила их оставить, полагая, что речь пойдет о работе, но Павел взял ее за руку:
– И ты присядь, я к тебе пришел, но хочу при Феликсе.
– А в чем дело? – опускаясь на стул, настороженно спросила она.
– Настя, скажи, тебе не попадался на глаза… молодой мужчина, красивый внешне, например, блондин, похожий на принца? Ты не ловила на себе взгляд, никто не хотел с тобой познакомиться?
– Вроде нет, а что?
– Ты можешь нам помочь, но у меня язык не поворачивается озвучить, в чем состоит твоя помощь.
– Паша, ты меня пугаешь, – набычился Феликс. – Открывай карты.
Терехов попросил только не перебивать его, изложил суть, после уставился на друга, хотя ответ должна дать Настя. Однако он муж, старше жены, к тому же прекрасно знает, в чем состоит опасность, а потому именно Феликс дал крайне категоричный ответ:
– Никогда. Ни за что.
– Я так и думал. Ладно, ребята, извините…
Он стал подниматься со стула, и вдруг:
– Я согласна, Павел Игоревич.
– А я сказал – нет! – рявкнул Феликс. – Лучше я сяду.
– А я хочу, чтобы все это поскорее закончилось, – твердо возразила Настя. – И уж точно не хочу, чтобы ты сел. Я побывала в такой жуткой ситуации, что какой-то блондин мне не страшен.
– Ты понимаешь, – раскричался муж, – что тебя могут увезти?
– Я буду под наблюдением, да, Павел Игоревич?
– И даже с микрофоном.
Еще некоторое время понадобилось уговаривать Феликса, наконец Настя заявила тоже категорично:
– Я все равно пойду, ты даже знать не будешь! Лучше поддержи меня, не хочу тебя обманывать и врать. А когда ты мысленно будешь со мной, мне ничего не страшно. Мне хочется, чтобы прежняя жизнь вернулась.
– Прежней она уже не будет, – мрачно проговорил он.
– Будет, – заверила Настя, улыбаясь. – Лучше будет.
– Черт с вами, делайте что хотите, – махнул он рукой.
– Феликс, я за Настю сам лягу костьми, но с ее головы даже волос не упадет, поверь. Все будет хорошо.
Клара в сердцах поставила кастрюлю…
…на плиту, развернулась своим грузным телом и уперла кулаки в то место, где у женщин бывает талия, но не у всех, у нее там утолщение, и процедила:
– Мне надоело это слышать! Мне надоело подвергать свою жизнь опасностям! Да сколько той жизни осталось? И так мало, я вон больная вся, а из-за тебя могу завтрашний свет не увидеть.
– Ты каждый день собираешься его не увидеть, – нашлась Маня, сидевшая за столом и нарезавшая хлеб. – Но мы живы.
– Сколько раз тебя спрашиваю – когда пойдешь к следователю? Каждый день по сто раз! Я уже тебе сумку собрала в тюрьму, а ты все откладываешь.
– Да куда ж я с такой рожей пойду? – огрызнулась Маня. – Фингал синий. И примочки твои не помогают.
– Скажи лучше, что боишься.
– И боюсь. Да. Конечно, боюсь. Я же не убила того козла в парке, так он сюда приперся, гад ползучий.
И Маня замерла, вспоминая тот ужас, когда она лунной прекрасной ночью пожелала полюбоваться звездным небом, да заметила нечто странное. Она приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, что за бревно торчит, большое и бугристое. А бревно как рвануло к дому… Маня как заорет… Стоит, дура, и орет, видя, как бревно бежит к ней.
В последний момент захлопнула дверь, а с той стороны он (мужик это был, мужик) рванул дверную ручку на себя. Дверь приоткрылась! Маня, держа двумя руками дверную ручку, а одной ногой упираясь в стенку, завизжала еще громче. На визг прибежала Клара и тоже схватилась за дверную ручку. Обе орали как резаные, обезумевших от страха женщин поддержали местные собаки, которые подняли дикий лай.