Мужик сдался и дал деру. После этого Клара всю ночь пила таблетки от давления и костерила Маньку. А наутро ультиматум ей предъявила, мол, иди к следователю, не хочешь идти – звони, вот тебе карта, здесь написаны все его телефоны. Маня не хотела ни к следователю идти, ни звонить ему. Когда Клара это поняла, вот тут она разошлась не на шутку и кастрюлю просто бросила на плиту, а не поставила, потом передразнила подружку, чтоб ей пусто было:
– Боюсь! Конечно, боюсь! А чем думала, когда соглашалась? А мне что делать? Это ж почему я должна страдать, выходить за порог и бояться, как ты? А ночи не спать почему должна? Потому что мерещится, как твой гад лезет в окно. Оно мне надо? Рожу-то чего отворотила?
А Маня в окно смотрела и увидела: подходит тот самый следователь, опускает руку по-хозяйски за калитку и открывает защелку, а потом идет по двору. Маня, подняв плечи, словно хотела съежиться, но, упираясь ладонями о стол, медленно поднялась, едва вымолвив:
– Приперся, гад…
– Кто? – испугалась Клара, так как «гад» только одно означает: тот, кто хотел Маньку убить, а теперь обеих грохнуть хочет.
– Клара, не выдавай меня, – заметалась Маня, став бледной, как поганка. – Кларуся, ни слова ему, ни слова… Ой, куда ж мне спрятаться… Он же меня везде найдет… Я туда, в дальнюю комнату… Клара! Ни-ни!
Погрозила пальцем и умчалась. Клара услышала, как постучались в дверь, она уже видела следователя, ну, ей-то бояться нечего как будто, а там кто ж его знает. Она, поправив фартук, пошла открывать.
– Заходите, а то холодно, гостем будете.
Клара надела приятную улыбку и чуть ли не кланялась Терехову. Он вошел, его взгляд сразу упал на баул, стоявший у дальней стены, разумеется, Павел поинтересовался:
– Вы собираетесь уезжать?
– Нет, я дома… я всегда дома постоянно… Пенсионеры мы.
– А чей же это баул? Кто уезжает?
– Какой баул? – Клара оглянулась. – А, так это сумка. Большая. Соседка принесла, сказала, там… вещи, которые купила по случаю. Боится, муж накостыляет за растрату. А Маньки нет дома?
Ох, как противно врать на старости лет. Тем временем Терехов улыбался, лепет пожилой женщины его позабавил, ни слову ее не поверил, но решил не мучить бабушку, сказал:
– Клара Макаровна, я очень прошу вас передать Марии Артюхиной, что если она не явится с повинной, мы ее все равно задержим…
– Простите, как это – задержите?
Клара прикинулась дурочкой, будто никогда не слышала про задержание, да в каждом фильме про это самое долбят. Нет, она знала, что Манька сейчас не в шкафу, а подслушивает, а спросила, чтобы та услышала свой приговор.
– Если не явится, арестуем ее, – пояснил Павел, про себя потешаясь. – В этом случае ей светит несколько лет колонии.
– А если сама, то что получит?
– В случае явки с повинной и чистосердечного признания, а также дачи правдивых показаний ей существенно могут снизить наказание, возможно, до условного срока, если ранее судимости не имела. Не забудьте передать. Да, чуть не забыл. Если нас опередят те, кто уговорил Марию дать ложные показания, ее убьют. Вижу, вы меня поняли, да, они убьют ее, она же может их опознать. Имейте в виду, как бы Артюхина ни пряталась, они все равно найдут ее, тем более что нам сейчас некогда заниматься поисками вашей подруги. До свидания.
Слава богу, ушел, а то поджилки в прямом смысле тряслись, как будто Клара виновата. Так и виновата – сообщницей стала, укрывательницей лживой и бессовестной подружки. Она кинулась в комнаты, да чуть не столкнулась с Манькой, та подслушивала, как и предполагала Клара. Ну, что ж, это даже хорошо, не надо пересказывать, можно сразу начать обработку.
– Слыхала? – грозно сдвинула она брови, поставив руки в боки. – Топай к следователю и расскажи все. И хватит придумывать причины, не только себя подставляешь, меня тоже.
– Ладно, ладно, – подняла свои тощие ручонки Маня. – Все поняла. Сегодня уже почти ночь, я боюсь выйти… Правда, боюсь. Завтра с утра пойду, когда день на дворе будет. Ну, честно, честно.
И захныкала. На жалость решила надавить, хитрющая и изворотливая Манька, но Клара осталась непреклонной:
– Цыц! Разнюнилась… Ладно, завтра, там сейчас все равно начальства нет. Но заруби на носу, завтра утром поедешь под моим конвоем. Поедешь, поедешь. Такси вызову, чтобы не встретить мужика того, который так хочет прибить тебя, заодно и меня. Я те покажу – дурить меня.