– Надеюсь, ты не сама выпила больше полбутылки?
Рима повернулась к нему, приложила палец к его губам, который он чмокнул.
– Эдик, у тебя столько дел, ты все переделал? Или голоден?
– Ни то и ни другое, – улыбался он.
– В таком случае я хочу с приятельницей посидеть.
– Как скажешь. Позвони, когда вы насидитесь, а я погуляю.
Так же, уверенно шагая и размахивая руками, он ушел, этой походкой можно любоваться долго, и не скажешь, что идет продажная душонка – альфонс, по меньшей мере настоящий принц вышагивал к выходу. Тем временем Рима выпила глоток вина, уперлась подбородком в соединенные кулачки и прикрыла веки. Официант принес блюда, поставил перед женщинами тарелки, но Рима не открывала глаз, а Ольга ужасно хотела есть, как-то неудобно первой начинать звенеть столовыми приборами, однако нашла каким образом растормошить приятельницу:
– Вы так негативно отозвались об Эдуарде… наверняка имеете повод так говорить, но все же зачем держите его подле себя? Не боитесь, что однажды он, к примеру, ограбит вас или что-либо хуже сделает?
Рима очнулась словно после глубокого сна, взяла вилку с ножом, улыбнулась Ольге и сказала, смеясь:
– Не боюсь, он пусть боится меня. Приятного аппетита. Должна сказать, риелтор, которого вы посоветовали, не внушает доверия. Сказал банальность, которую я слышу три года: тысячу триста квадратов трудно продать. Мой муж болел гигантоманией, это тяжелая форма шизофрении, а расхлебывать приходится мне. Какая жалость, хотелось бы побыстрее продать и уехать. Ну, как вам? Нравится?
– Да, похоже на котлету по-киевски. А это?..
– Запеканка из картошки. Везде все одинаково, названия разнятся.
Про себя Ольга с ней не согласилась, но спорить не стала, с царицами не спорят, их принимают такими, какие есть.
В возрасте люди часто страдают…
…от бессонницы, это истинное наказание, а за сим следуют последствия: сонливость не отпускает весь день, потом ночью повторяется все сначала. Мане не повезло заиметь нервную систему, как у Клары, та только легла – и храпит на весь дом почище мужика, потом жалуется, мол, спала плохо. Да чтоб все так плохо спали, как она. А Маня ворочается, мысли лезут, храп уши долбит, так и хочется запустить тапкой в Кларку. Пробовала гипнозом усмирить храп: встала рядом с диваном и водила руками над подружкой:
– Хватит храпеть, хватит… Спи спокойно, тихо…
Не помогло, пожалуй, храп стал круче. В конце концов Маня убегает от этих звуков в соседнюю комнату на перину, лежать-то на ней хорошо, но аллергия начинается, подружка не выбивала ее, наверное, лет сто.
И этой ночью Маня крутилась на постели, словно юла, частенько в таких случаях она поднимается, идет на кухню воды попить. Правда, здесь воспоминания о столбе добавляют жутких впечатлений, Маня каждый раз обещает себе поставить на ночь воду, но забывает, так как ложится в зале. И все идет по заданному кругу.
Маня встала с постели, посмотрела в сторону Клары и призналась ей вслух, спящей храпунье:
– Я теперь знаю, как совершаются преступления, мне тебя убить хочется, Кларуся, чтоб тебя в ад забрали черти, спать не даешь. Ладно, живи пока.
На кухне она зачерпнула кружкой воды из ведра, которое оставлено на случай отключения в кране, к тому же она отстоялась. Пила Маня маленькими глотками и услышала: скреб, скреб, скреб… Мыши, что ли? Прислушавшись, поняла, что из прихожей. Босая Маня двинула туда на цыпочках, держа в руках пустую кружку, потому что иногда стукнешь тяжелым предметом рядом со звуком, после всю ночь тишина, не всегда так бывает, но иногда помогает. Каково же было ее удивление, когда поняла, что скрежет идет из замка! Тут-то все и поняла, да как кинулась на цыпочках в залу и принялась тормошить Клару:
– Клара… Клара…
– А? Что? – вскинулась та. – Ты? Чего тебе?
– Тсс! Тихо! Кто-то скребется в замке.
– Как это в замке скребется? – со сна не понимала Клара.
Ух, как Маня разозлилась на тупость подружки.
– Замок кто-то открыть пытается. Что тут непонятного-то?
– Ой… Ой… – схватилась та за сердце. – Это ж он… убить нас пришел! Чего ж делать-то? Звони! Звони по тем телефонам, что дал следователь.
Маня кинулась… и тут же остановилась. А куда бежать, где сумка? В каком месте оставила? В темноте можно что-нибудь понять? Она взмахнула от отчаяния руками и ударила себя по бедрам, еще взмахнула и ударила, еще… Так как стояла рядом с диваном Клары, та спросила шепотом: