— Все нормально, что вы на меня так смотрите? – бодро произнес Парослав Симеонович, откладывая топор. – Вот теперь я успокоился. Так, собрались, сосредоточились, решаем дело. Времени мало - щуки ждут. Итак.
Шеф обвел всех присутствующих внимательным взглядом.
- Подведем итоги. Подпатронников и Злата тут не при чем. Учитывая обморожение лица корнета и то, что шубка Златы пахнет дымом, да я это уже проверил, они просто пытались сбежать из усадьбы на локомобиле Подпатронникова, ибо безумно влюблены друг в друга, а Злата, как мы видим, на дух не переносит Кровохлебушкина. Однако, дороги оказались непроходимы из-за снегопада. Корнет этой ночью зря провел несколько часов на морозе, отчаянно пытаясь расчистить путь, но все было тщетно. Да и мотива у них я, честно говоря, не вижу. Зачем им убивать этого Асетровского? А вот у другого человека мотив, как говорится, налицо. Помните Поликарп Монокарпович говорил, что будет готовить в кабинете подарок для Златы?
Парослав кинул на стол вскрытый конверт. Внутри было письмо и приличная сумма денег.
— Откуда вы это взяли? – с удивлением спросил я.
— А, да когда мы труп осматривать поднялись, я заметил в секретере потайную дверцу. В таких местах завещания обычно держат и прочие бумаги, только дверка кодом открывалась, но не буду же я шифры разгадывать, если можно за топором сходить? Рыба же ждет. В общем, это деньги для Кровохлебушкина и письмо, где убитый еще раз извиняется за разрыв помолвки. Он решил на день рождения подарить дочке счастье. Судя по письму, до этого он уже озвучивал Кровохлебушкину свое решение. Только, как мы видим, чиновник с этим соглашаться не пожелал. Не желая лишаться невесты с большим приданным и прекрасно зная, что Глафира Днепропетровна почти по-матерински любит его, а значит выдаст Злату за него замуж, чиновник решает избавиться от несговорчивого отца семейства. Он случайно видит оставленную экономкой перфокарту управления дворецким и придумывает план. Для начала, он копирует ее. Видите следы карандаша на перфорации карты? Кстати, для копии карточки ему был нужен картон.
Я радостно продолжил:
— И тогда он и взял тот написанный на картоне пейзаж, что был на камине! О его пропаже еще доктор Стим говорил! На его обратной стороне он и скопировал перфокарту! А после этого у себя в спальне, он ножом вырезал из картонки ее копию, а чтобы не повредить стол, подложил газету! — я вытащил изрезанный листок из-под мундира. — Смотрите, разрезы совпадают с отверстиями перфокарты! Ну а ночью сделанная копия была сожжена в камине. Но ничего, в золе мы найдем следы сгоревшей краски от картины, без сомнений!
Варфоломей Кровохлебушкин, до этого сохранявший видимость спокойствия, вдруг задрожал. Его руки судорожно сжались на набалдашнике трости, а лицо исказилось.
— Это же абсурд! - отчаянно выпалил чиновник особых поручений, отступая назад. – Если бы у меня действительно была такая перфокарта, я бы после убийства сбросил настройки микстуры! Мы же умные люди, всем нам это очевидно!
— Не сбросили бы, Кровохлебушкин, — возразил Парослав Симеонович, покачивая головой. — Вы запрограммировали дворецкого на совершение убийства поздно вечером. После содеянного, вы естественно решили уничтожить улики, стерев из памяти робота внесенные данные, однако вы так и не смогли найти дворецкого! А знаете почему?
Парослав торжествующе ткнул в жирные пятна на бронзовых щеках механизма:
— Масло от шпротов — явные и неоспоримые следы пьяных лобзаний Чертопузова! Всю ночь после убийства дворецкий простоял в спальне купца, ведь Фрол Фомич перед иконами зарекся не пить в одиночку, а потому он вышел из положения, напившись в компании механического дворецкого! Что ж, Кровохлебушкин Варфоломей Стимпанович, ваша игра окончена! Вы арестованы! — торжествующе провозгласил сыщик, направляясь к побледневшему чиновнику.
Противодействие первое и последнее
То, что произошло дальше, заняло меньше секунды. Бесцветные глаза чиновника чуть сощурились, и он неуловимым движением шагнул навстречу сыщику. Его трость щелкнула, с шипением пара выкидывая в тонкую руку Кровохлебушкина длинный, зазубренный клинок. Последовал стремительный, почти неуловимый глазу выпад, сменившийся оглушительным грохотом: схвативший тяжелый дубовый стул Парослав обрушил его на голову чиновника. Рухнувший на ковер Кровохлебушкин попытался было поднять клинок, но тяжелый кулак сыщика вмиг выбил из чиновника особых поручений всякую волю к борьбе.