— Было время, когда эти леса продолжались на сотни дней пути, до самого океана. Звезды тогда горели куда ярче, а люди боялись выходить из домов после заката. Мужчины прибивали к стволам этих деревьев своих первенцев, дабы умилостивить тех, кто жил среди рябиновых ветвей. Старые боги, венчанные коронами из болотных огней, не таясь ходили по земле, а их капища не просыхали от крови. Славное было время... Куда все делось? Как мы все упустили?
Глодов сокрушенно посмотрел на видневшуюся вдали железную дорогу и огни принадлежавшей мне фабрики.
— Когда-то мы были всемогущи… А что теперь? Теперь, ты, человечишко, букашка, приходишь ко мне в дом и предлагаешь уничтожить последнюю память о тех временах? Пустить под топор мою рощу? Прокормить ее деревом твои уродливые железные машины? А не слишком ли много ты о себе возомнил? - высший вампир поднялся во весь свой немалый рост и ощерил похожие на иглы зубы.
Я безразлично пожал плечами. И я и граф знали, что его роща скоро будет вырублена. Мне нужна была древесина для бумажной фабрики, графу были отчаянно нужны деньги. При всей своей силе, Глодов так и не смог приспособиться к новому миру. Он обеднел, ему не хватало средств на содержание прислужников и огромной усадьбы, на дорогие ингредиенты для темных ритуалов и редкие колдовские книги. Мы оба знали, что древняя роща обречена, и весь вопрос сейчас был лишь в том, какую сумму сумеет выторговать у меня граф.
Часы на башне усадьбы отбили первый час. Потом второй. Третий. Мы все никак не могли договориться. Наконец, когда солнце вот-вот уже должно было подняться над горизонтом, граф ушел в склеп, предложив мне продолжить торг следующей ночью.
2
Ни в следующий раз, ни еще через ночь, мы так и не смогли договориться о цене. И все же, роща была нужна моей фабрике, а потому едва солнце клонилось к закату, я садился в пролетку и ехал к графу.
Я уже обвыкся с царящей внутри усадьбы темнотой, и с тем подобием жизни, что начинается после заката в этом старинном, обветшалом доме.
Я уже не вздрагивал, когда сквозь меня, обдав холодом, проходил серебристый призрак Агаты, бывшей жены графа. Замученная мужем почти тысячу лет назад, она полупрозрачным видением парила среди пустынных коридоров дома.
Я спокойно выдерживал взгляд злых, светящихся фосфором глаз фон Дребезга, распорядителя графской охоты, что следил за мной из темноты рощи, где его предки-оборотни веками выслеживали жертв.
Я даже научился переносить ужасный козлиный запах Мордреда, дворецкого графа. Царапающий рогами потолок, поросший черной шерстью, что служила ему единственной одеждой, демон неизменно приносил мне вполне недурной кофе, лишь самую малость отдающий серой, смолой и пеплом.
Кроме меня, людей в усадьбе было лишь двое. Первым был престарелый, вечно всем недовольный Горемир, бывший офицер конных егерей, что теперь управлял имением графа, охранял сон хозяина и помогал тому в ритуалах. Второй была Вероника - молодая ведьма и дальняя родственница хозяина усадьбы.
Во многом, я приезжал сюда и ради нее… Пока хозяин покидал свой склеп, пока он приводил себя в порядок и раздавал указания слугам, мы с ней гуляли по извилистым тропинкам рябиновой рощи, общались о каких-то пустяках, что казались нам важными и просто наслаждались наступлением тихих августовских ночей.
3
— Еще не уговорили графа? — Вероника падает с неба. Как и всегда в такие моменты, она полностью обнажена, если не считать медного ожерелья на ее тонкой шее, да бинтов, прикрывающих искусанные графом руки. Закинув на плечо свою метлу, она принимает из рук подоспевшего дворецкого теплый, подбитый козлиным мехом плащ и мы, спустившись с крыльца, идем в сторону рощи.
— Почти уговорил. Думаю, сегодня мы скрепим сделку.
Темнота усиливается: мы входим в рябиновую рощу. Я зажигаю слабенький фонарь и как могу свечу себе под ноги, пытаясь не запнуться о корни. Она идет рядом, безошибочно ступая во тьме. Ее глазам совсем не требуется свет.
— Тебе не холодно? — спрашиваю я.
Она безразлично пожимает плечами и продолжает ступать по земле босыми ногами.
— Привыкла. Летать можно лишь так.
— Я не про то, привыкла ты или нет. Тебе же холодно, – я сбрасываю шинель, но ведьма останавливает меня.
— Не нужно. Все равно скоро холод станет единственным, что я буду чувствовать.
Мы долго идем в молчании. Она не в духе и я понимаю ее. Времени все меньше. Граф одинок и стар. Стар, даже для высшего вампира. Его время проходит. От своего поверенного я знаю, что Глодов уже переписал все наследство Веронике. Графу нужен приемник. И он его выбрал.