На балконе кабинета тоже пусто. Ничего. Только виден след босых ног, да лежат на белом мраморе свежие капли крови.
5
— Итак, что произошло в доме? Когда в последний раз вы видели графа живым? — спросил я собравшихся в гостиной.
Призрак Агаты выплыл в центр зала.
— Когда граф покинул свой склеп, он призвал меня к себе. И мы говорили про детали ритуала, что завтра граф хотел провести над Вероникой. Ближе к часу ночи граф почувствовал голод и велел мне уйти. Я отправилась в малую столовую, что соседствует с кабинета графа.
— Зачем?
— Там в стене замурованы кости Карла, моего любовника. Мы всегда общаемся с ним по ночам. Только он умеет меня выслушать. Итак, вскоре после того, как часы на башне пробили час, в кабинете я услышала громкие голоса. Говорили двое. Долго.
— Вы узнали второй голос? Он принадлежал Веронике?
— Я слышу не так, как живые. И я не различаю голосов. Только слова.
— А о чем они говорили?
— Я не знаю. Я же разговаривала с Карлом все это время.
— Хорошо, - протянул я озадаченно. — Что было дальше?
— Беседа в кабинете превратилась в крик. А затем я услышала шум… Я не знаю, как его описать. Такой шум бывает, когда рядом раздается удар грома, или когда темное заклятие срывается с ведьминых рук.
- И?
— Я попрощалась с Карлом, пожелала ему крепкого вечного сна и оправилась в кабинет. Там уже никого не было, и лишь граф лежал мертвым прахом.
Я опросил остальных домашних узнавая, что они делали в это время. Горемир травил расплодившихся кроликов в саду. Он подтвердил, что в час ночи видел, как на балконе граф пил кровь Вероники. Фон Дребезг рыскал в облике гигантского волка по роще. Вероника же уверяла, что сразу после того, как граф испил ее крови, она отправилась в свою комнату и крепко заснула.
— Значит, алиби нет ни у кого, — подвел я итог.
— И у вас тоже, Дмитрий, — с усмешкой откликнулся фон Дребезг.
— У меня есть, господин оборотень. Спросите своих волков в этой проклятой роще. Они наблюдали за мной до утра.
Повисла тишина. Наконец я заговорил вновь:
— Нам нужно найти орудие убийства.
Фон Дребезг пожал плечами.
— Если это было заклятье, то мы ничего не найдем. Если же это был осиновый кол, то что нам даст его находка?
— Тут нет настолько сильного колдуна, чтоб убить высшего вампира. А что до осинового кола… Вбить его в грудь сопротивляющемуся упырю не так и просто. Агата, в каком году, вас убил граф Глодов? Судя по вашей одежде не меньше чем тысячу лет назад? С тех пор вы не покидали усадьбы? Верно?
Получив кивок призрака, я улыбнулся. Кажется, я начал все понимать.
Мы вновь поднялись в кабинет. Я подошел к креслу с пеплом вампира и принялся внимательно оглядывать его обивку, пока, наконец, не нашел маленькую дырочку. Достав нож, я быстро разрезал ткань и расковырял набивку.
В моих руках оказался тонкий как карандаш, короткий осиновый колышек. Я потрогал тот его кончик, что не был заострен: он был черен от копоти.
Я принюхался. Так и есть: колышек пах пороховой гарью. Мы вернулись в гостиную.
— Агата, вы слышали когда-нибудь выстрел пистолета? Нет? Ну вот и решение загадки. То, что вы приняли за гром, было выстрелом в графа. И, увы, я кажется знаю из чего в него стреляли. Несколько дней назад, у меня из пролетки пропал револьвер, который я всегда возил с собой. Я думал, что обронил его, но видно оружие украл кто-то из присутствующих.
Я увидел, как глаза Вероники вспыхнули надеждой, и ободряюще улыбнулся ей.
— Итак, вопрос, у кого был мотив убить графа?
— У меня не было, — тут же отозвался фон Дребезг. — Я хозяину был как собака предан.
Горемир негодующе взмахнул руками:
— А не вы ли говорили, что роща, это охотничьи угодья ваших предков, и вы убьете любого, кто на нее покусится? Ведь было дело!
— Сам хорош, гусь старый, — огрызнулся оборотень, — Тридцать лет канючил, просил хозяина выполнить обещание и наконец тебя в вампира обратить.
Мордред согласно проблеял, но Горемир тут же обернулся к нему:
— А к вам Мордред вопросов не меньше. Хозяин вам за служение, Веронику обещал, но затем планы-то изменил.
Престарелый управляющий зло посмотрел на демона.
Оборотень же вдруг резко повернулся к Веронике: