Асетровский загадочно улыбнулся и хотел сказать что-то еще, но Глафира Днепропетровна тут же перебила мужа:
— Ты главное отвар свой выпей и кукуй там, сколько хочешь.
Асетровского передернуло.
— Милая, но я отказываюсь. Глафочка, он на вкус как теплые сопли.
— Зато помогает! Уже сколько кровью не кашляешь? Стопочку всего, не умрешь же ты от этого?
— Но любимая… Лапушка… Котюсик…
Глаза жены помещика нехорошо сощурились.
— А ну не позорься! Или хочешь, чтобы тебя опять как маленького силой пить отвар заставили?
Поликарп Асетровский обернулся на высящуюся в углу столовой бронзовую фигуру дворецкого и, враз поникнув плечами, страдальчески вздохнул.
Автоматон же, как ни в чем ни бывало, продолжил убирать со стола, ловко орудуя мощными металлическими пальцами. Время от времени от времени он поворачивал голову фиксируя происходящее вокруг своими слабо светящимися сенсорами. В отличие от глаз Гестии, во его взгляде я не видел ничего: ни намека на мысль, ни следа какого-то разума.
Наслаждающийся каждым движением находящихся в зале машин Доктор Стим со значением посмотрел на нас с Парославом Симеоновичем:
— Как вам, господа? Триумф инженерной мысли Империи, вершина современной механики. И не хочу хвастаться, но в начале карьеры я приложил руку к созданию этого автоматона, — он кивнул на дворецкого. — А что касается Гестии, то перед вами главный конструктор этой серии машин.
Доктор Стим улыбнулся.
Я уважительно посмотрел на доктора, однако все же задал мучивший меня вопрос:
— Зачем здесь эти слуги? Все же это очень ценные машины, и им можно найти лучшее применение.
Вместо доктора ответил хозяин дома.
— Это списанные машины. Не выдержали всех испытаний Инженерной коллегии. Сейчас я уже на пенсии, но работа с машинами – это мое увлечение. Деньги позволяют. К тому же, хоть я и уступил господину Стиму свою должность, но все же веду в усадьбе некоторые эксперименты. — Асетровский улыбнулся, и я увидел, что Гестия вздрогнула и непроизвольно отступила назад.
— Вот на этой машине, — Асетровский кивнул на механическую служанку, — я уже год как изучаю философские труды. Вы, слышали о такой концепции как три заповеди работехники?
Я посмотрел в потолок.
— Вроде слышал, но уже не припомню, что-то жутко устаревшее.
— Да эта концепция была популярна в прошлом веке. Вот что такое робот? — спросил меня Асетровский. — Ведь это по сути сделанный из металла раб. Вот собственно в мозги рабов этих и было предложено привнести три заповеди, которым они обязаны беспрекословно подчиняться. Итак, заповедь первая: робот не может причинить вред человеку. Вторая: робот обязан подчиняться человеку, но не нарушать при этом первой заповеди. И третья заповедь: робот должен защищать себя, не нарушая при этом первых двух заповедей.
Раздался смех. Вальтер Стим, похоже, искренне развеселился. Он обернулся к нам.
— Вот за такие идеи Поликарпа Монокарповича и попросили покинуть Инженерную коллегию. Ну объясните мне, зачем нужны роботы, если они не могут причинить людям вреда? Сейчас у нас в Инженерной коллегии более сотни разумных машин: медики, секретари, охранники, техники, учителя. И все они в совершенстве умеют убивать людей. Потому что чернь готова сожрать живьем, потому что нам всегда будут нужно бесприкословные исполнительные слуги, способные нас защитить. Да, в прошлом веке люди были наивны и думали, что роботы понадобятся для освоения северных полюсов, территорий за рекой Обь, ну или работы на заводе. Согласен, кстати, на заводах роботы нужны. Но при этом все заводские роботы должны быть настроены так, чтобы в случае восстания суметь помочь владельцу завода разогнать протестующих рабочих. Или уничтожить их, не дав повредить фабричное имущество. К сожалению, революция в нашей империи, о которой грезят уральские коммунары все ближе. И когда она полыхнет, надежда у нас будет лишь на верные солдатские части и тех роботов, что успеет создать Инженерная коллегия. На машины, что по сигналу главы коллегии плечом к плечу встанут с нашими солдатами. Именно поэтому естественно никакими заповедями работехники машины обучать нельзя. Да, наша задача сделать из машин наших рабов, но рабов умных, дословно нас слушающихся и при этом, в отличие от людей, не способных на мятеж. – Доктор Стим широко улыбнулся. – Тем более посмотрите на вашу Гестию, посмотрите на то как она себя ведет. Поликарп Монокарпович, вы же всеми этими экспериментами над ее разумом почти сломали ее. Сколько раз вы за этот год ей голову вскрывали? Десять-двадцать? Я же помню, какой она была год назад. А теперь ее только на запчасти пустить можно.