«Три звонка, приготовьтесь, пожалуйста, все к началу спектакля!» — равнодушно вещал диктор. — Три звонка, приготовьтесь, пожалуйста, все к началу спектакля!» Таня похлопала коллегу по колену. — Лен, пора!
«Дорогие зрители! Все артисты, занятые в спектакле, уже отключили свои сотовые телефоны, чтобы не мешать вам. Пожалуйста, последуйте их примеру. Напоминаю, что фото и видеосъемка во время спектакля нарушает спокойствие ваших соседей, атмосферу спектакля и закон об авторских правах. Приятного вам вечера!»
Четыре актрисы в одинаковых платьях, словно черные лебедушки выпорхнули из гримёрки. Они шли по узкому коридору закулисья, улыбаясь своим мыслям, думая каждая о своем.
Лена шла позади всех и настраивалась на работу. Несмотря на все свои жизненные трудности, она любила театральную жизнь. Именно здесь можно было отвлечься от домашних проблем и примерить на себя тысячу новых образов, почувствовать себя другим человеком, прожить совершенно другую жизнь. Теперь ей ничего не остаётся, кроме как найти утешение в искусстве. Она любит сцену! Ведь именно на ней всё гораздо правдивее, чем в жизни…
Эпилог
Первая репетиция — самая запоминающаяся из всех. Такая же волнительная, как и генеральная. Собственно, эти две репетиции и остаются в памяти актрис надолго.
Четыре актрисы сидели в гримёрке и разучивали текст: Ирина вальяжно развалилась на диване, закинув длинные ноги на спинку. Она с интересом изучала белый потолок гримёрки и, беззвучно шевеля губами, вспоминала только что заученный текст. Татьяна примостилась рядом с ней и сосредоточенно учила роль с листа. Виктория, устроившись в кресле возле дивана, украдкой заглядывала через плечо в текст Татьяны, ища глазами свою реплику, а Лена, устало прислонившись к изголовью дивана возле Иры, терпеливо ждала свою очередь в сцене.
— Ну что, девчонки? Начали? Пожалела кота, да? — начала реплику Ира. — Нет, если Лев позовет, я поеду. Хоть билетером. Если позовет, поеду. Не обижайся.— откликнулась Татьяна. — Неужели бросишь меня? Женька? Бросишь меня? А? Не ожидала я от тебя такого. — Ответила Ира. — Что это с вами со всеми? Нина? Вера? Ну что вы молчите? Я же чувствую, что-то случилось. Ну, я же чувствую. Со Львом? Со Львом? — продолжила Татьяна, оглядываясь на партнёрш по спектаклю. — Да замолчи! Как бы мы узнали, если б с ним что-то случилось! — возмутилась Яна. — Вчера после разговора в министерстве, у него так давление подскочило. Я хотела его везти в кардиологический центр, да разве его уговоришь. — продолжила Виктория. — А ты бы силком заставила. По рукам ногам бы связала. — подхватила Ира. — Не, сейчас все нормально. Все прошло. Москва для него лучшее лекарство! — перебила Вика. — Сам лысый, как моя коленка. Радикулит пополам скрутил. Подушечки в ботинки подкладывал, чтобы выше казаться! — засмеялась Ира. — Вера, прекрати, ты так говоришь, как будто его не… не ст…. — Татьяна посмотрела на напарницу. — Ир, ты будешь меня перебивать? — Не. — А чего? — Хочу посмотреть, что ты скажешь. — Девочки давайте серьезней! — встряла в прогон сценария Лена. — Я ничего не скажу, у меня дальше текста нет. — Устало выдохнула Таня, переворачивая сценарий. — Я знаю, а вдруг я забуду! — захихикала Ира, бросая в партнёршу по сцене подушку. — Вот нахалка! — возмутилась Татьяна — давай выше. — Кхм! Ну чего всё по-серьезному, да по-серьезному! Значит… э-э-э-э… он же ещё подушечки в обувь подкладывал, чтобы выше казаться! — Вера, прекрати, ты так говоришь, как будто его не… не…. — засмеявшись, Таня снова толкнула напарницу в бок. — Ты что издеваешься что ли??? Твоя-то реплика где?! А? Боже мой… — А-а-а-а! Девки, я забыла текст, простите! — громко захохотав, Ира закрыла лицо ладонями, отчаянно дрыгнув в воздухе ногой, не удержалась и с грохотом свалилась с дивана на пол. — Ну, девочки! — возмутилась Лена. — Там вообще-то ещё у меня текст есть! Не надо, всё! У всех разные подруги, а у меня вот такие! А-а-а-а! Так! Отлично. До меня опять не дошли. — девушка села перед зеркалом и принялась декламировать текст своему отражению: — Нет, неправда. Тяжкая проклятая жизнь. А ведь любишь ее, любишь. И все думаешь, все еще впереди, все будет хорошо. Ох, Господи…
Весь их мир — театр. Хочется верить, что всё ещё у них впереди и всё будет хорошо!