— Так почему же передумала жить? — Наггара перебила её, не давая Араторе утонуть в жалости к себе. — Уже всем отомстила?
— Я не знала, кто тебя убил. Я в любой момент готовилась столкнуться с любым из тех, кто хоть пальцем тебя тронул, но я не знаю их имён. Я стала сильнее, мама, ты бы это видела: я способна превращаться в духа Воздаятеля, когда пожелаю, мои заклинания почти так же великолепны, как были у тебя!
— Ты у меня большая молодец. Я так горжусь тобой! Не ошибусь, если скажу, что ты лучшая из ныне живущих жриц.
— Я всё могу повторить, всё! Одну лишь Чакру я так и не постигла… Расскажи мне, наконец, как её применять!
Наггара молчала.
— Почему ты не хочешь меня научить? — Аратора заговорила тише, а её взгляд стал мягче, на глазах выступили слёзы. — Я правда уже готова… Расскажи мне, как это произошло? Как тебя убили? Никто из твоего отряда не выжил, чтобы ответить, а в Альянсе это знают только твои убийцы…
Наггара вновь ничего не говорила.
— Почему ты не отвечаешь?! — Аратора вновь перешла на повышенный тон, а её лицо раскраснелось от плача. — В этом нет ничего позорного, хотя бы дочери ответь!
Жрица обняла её и гладила по спине, но продолжала молчать. Уткнувшись в её грудь и вдыхая запах, Аратора начала успокаиваться. Вмиг она перестала плакать — она всё поняла.
— Я знаю, почему ты молчишь. Потому что ты и не можешь этого знать. Ты — это то, что я о тебе могла знать и помнить.
И яркий свет начал меркнуть, а образ Наггары исчезать. Аратора посмотрела вниз и поняла, что так же сидит на коленях, облачённая в ничтожные обрывки своих доспехов, вокруг лежат мёртвые тела её товарищей по команде, а перед ней стоит За’кул. Жрица подняла голову вверх, чтобы взглянуть в его глаза. Дрожь в её руках начала успокаиваться. Восхищённая улыбка невольно появилась на её искусанных губах.
— Я узрела твою силу, — заговорила она, не будучи уверенной, что безликий и вовсе её поймёт, — ты действительно велик. Настолько, что мой человеческий ум в смятении. Это невозможно осознать…
— Ты ближе всех к осознанию, — ответ раздался в её же голове. Аратора впервые за долгие годы чувствовала эйфорию. Она не была бы рада, что осталась в живых, если бы не те обстоятельства, которые спасли её. Ей было невыносимо интересно, почему За’кул так поступил. Стоило Араторе задуматься над этим, как она вновь услышала голос в своей голове. — Я подобного не встречал — такая смелая, умная и разбитая. Твоя жизнь в сравнении с моей подобна миллисекунде в вашем времяисчислении, но ты не хотела пройти и её. Я заглянул в твой разум и всё понял.
За’кул ощущал чувства смертных подобно тому, как смертные чувствуют тепло и холод. Ему впервые доводилось ощущать не безумный страх от стоящего против него, а восхищение и бесконечный интерес, и это чувство необычайно дурманило его.
«Если бы всё закончилось здесь, то достойнее места нет в этом мире. Я хочу остаться здесь навсегда» — размышляла Аратора, рассматривая любопытным взглядом безликого, величественные доспехи и его необычные гигантские руки-щупальца. Она мечтала хотя бы раз прикоснуться к этому совершенному созданию.
Между ними возник портал. Аратора сразу поняла, что ей нужно войти в него. Она поднялась с колен и решительно зашагала к нему, отчего последние обрывки чёрных доспехов и гербовой накидки Альянса рассыпались у её ног. Они оказались в другом измерении, по центру был небольшой резервуар с прозрачной водой, из которого исходил лёгкий свет. Жрица испила из него, умыла лицо и вошла внутрь. Вода была точно такой же температуры, как и её кожа. Она расслабленно откинула голову, но не отводила взгляда от За’кула. Тот, помня о её желании, протянул ей свою руку. Аратора уже поняла, что сверхразумный безликий читает её мысли, как она с лёгкостью читала рукописный текст, но совсем не огорчилась этому факту, скорее даже обрадовалась. Жрица обхватила огромное щупальце обеими руками. Кожа Глашатая Ни’алоты была похожей на человеческую, но чуть более неровной и влажной. Находясь рядом с существом, который мог в мгновение ока лишить её жизни, ей было так спокойно и приятно, как никогда до этого, словно через его прикосновение она обретала новые силы, никогда доселе не виданные.
«Если бы я могла уснуть здесь навеки, в его видениях, моё существование стало бы счастливым» — лишь подумала она, как картина перед глазами начала меняться. Вот, она уже лежала не нагая в воде в самых недрах н’зотских владений, а среди высоких душистых трав. Вдалеке слышался топот копыт и заливистый смех.
— Давай, догоняй! Я дам тебе фору в следующий раз, чтобы мне хоть немного стало весело!
Аратора приподнялась и увидела, как Наггара изо всех сил гонит вперёд своего коня-скелета, а её на подобном коне догонял Шиара, сосредоточенно всматривавшийся куда-то через её плечо. Аратора повернулась в ту сторону и увидела, как бойцы Лиги Аратора спешно несутся на конях в сторону Опорного Пункта.
— Ух, сейчас мы их! Я хочу, чтобы эта яма наполнилась их кровью!
Жрица улыбнулась, слыша привычную риторику матери. Она обернулась и увидела, что сзади неё стоит подобный конь-скелет. Сев на него, она понеслась следом за своими воспитателями, стараясь не отставать от Наггары в скорости и жестокости угроз в адрес Альянса.
Потом она узрела Штормград в огне. Слышала боевой клич Гарроша. Видела знамя Адского Крика у неё в руках.
Ей вновь являлось лицо орка-шамана. Костёр в Степях. Прохладный ветер в жаркой ночи.
Руины анклава Алого Ордена. Спящая на груди Шиары Наггара. Игры с ними в прятки в заброшенной деревне.
Все эти сны незаметно сменялись реальностью, не менее яркой и интересной.
Аратора оказалась среди огромного, казалось, вообще бескрайнего города. Сзади ступал За’кул, а жрица шествовала впереди, облачённая в длинные тёмно-фиолетовые одеяния. На её шее была надета тяжёлая цепь с металлической призмой на ней — ключом от порталов За’кула.
«Ни’алота — обитель Н’зота, истинного властителя этого мира» — безмолвно объяснил безликий, куда привёл свою смертную спутницу.
Над ними было кроваво-красное небо, затянутое чёрными тучами, и ни одной живой души кроме них в городе не было.
Однажды Аратора проснулась в одном из порталов, когда к её пальцу со всей силы присосался восьминог. Жрица, не открывая глаз, попыталась его стряхнуть, но тот лишь усиливал хватку. Окончательно отойдя от сна, она увидела, что За’кул лежал на земле без движения и всяких признаков жизни. В его теле было бесчисленное количество ран. Аратора, не позволив себе впасть в отчаяние, с новыми, свежеобретёнными силами начала исцелять безликого.
К её благу, Аратора разбиралась в книгах и записках Грейс и Бенедикта даже лучше чем они, и потому она знала, что ей делать.
Жрица выследила одного из отставших от отряда убийц За’кула и заманила его в портал. Не успел тот опомниться, как его голову размозжил молот из осколка пасти Смертокрыла. Окунув руки в кровь, Аратора начала очерчивать вокруг За’кула знаки, подводя линии к его жизненно важным органам. Затем жрица раскрыла пустой фолиант, и начала, вкладывая остатки энергии, заполнять письменами его страницы. Об этом заклинании она узнала из записной книжки Грейс, той самой Грейс, что многократно клялась в непричастности к деяниям Сумеречного Молота и культу Древних Богов.
Её мана начала обволакивать гигантское тело безликого, обращая его в поток энергии и заключая в фолиант.
«Ты ещё вернёшься, мы с тобой встретимся снова».
*
Из Вечного Дворца Аратора вышла совсем другим человеком. Грейс, куда-то пропавшая задолго до этого и не посчитавшая нужным хоть как-то сообщить о себе, так и не объявилась, и эта новая, изменившаяся Аратора оказалась полностью представлена сама себе.